Мост из теплых слов

Мама позвонила в четверг вечером. Голос был как обычно – ровный, без лишних слов. – Приедешь в субботу? Надо разобрать антресоли. Я сказала – да. Положила трубку. И только потом поняла – за тридцать восемь лет мама ни разу не просила помочь с вещами. Справлялась сама. Всегда. Суббота. Апрель. За окном капало с крыш, и город пах мокрым асфальтом. Я приехала к одиннадцати. Мама открыла дверь, отступила в коридор. Руки с синими венами теребили край фартука. Она кивнула на антресоли. – Там коробки. Книги старые...

Я работаю официантом четвёртый год. Кафе «Причал» — небольшое заведение на углу Садовой и Третьего переулка. Деревянные столы с морскими узлами вместо салфетниц. Лампы в виде корабликов. Запах кофе и корицы, который уже въелся в мою куртку так, что даже после стирки не выветривается. Четвёртый год. Двадцать семь лет. Заочка на экономическом. И постоянное ощущение, что жизнь проходит где-то рядом, а я стою за прилавком и смотрю, как она мелькает за окном. Тот четверг начался обычно. Я пришёл к шести тридцати, переоделся в подсобке, повязал фартук...

## Глава первая и единственная I В марте я осталась одна. Не в том смысле, что Игорь ушёл — он ушёл раньше, в январе, когда подписали бумаги. А в марте я впервые это почувствовала. По-настоящему. Всем телом. Даня был в школе. Я стояла посреди кухни — белые стены, белый потолок, окно на детскую площадку — и не знала, что делать дальше. Руки сами потянулись к обручальному кольцу. Крутить его на пальце стало привычкой за десять лет. Тонкий золотой ободок, внутри гравировка — дата свадьбы. Двадцать восьмое июня...

Я никогда не думала, что буду той самой невестой. Которая сбежала. Которую потом обсуждают на семейных застольях, понижая голос: "А вот видишь, Верка-то, помнишь?" Помню. Каждую секунду помню. *** С Игорем мы познакомились два года назад. Кафе на Патриарших, летний вечер, я ждала подругу. Он подсел за мой столик. Просто взял и подсел. – Вам американо, – сказал официанту. – И ей тоже. Я хотела возразить. Я не пью американо. Но он улыбнулся так уверенно, что я промолчала. И выпила этот американо. И второй...

Четыре тысячи семьсот рублей. Вера перечитала СМС трижды. Положила телефон на стол. Снова взяла. «Зачисление на счёт: 4700,00 руб. Отправитель: ***» Звёздочки вместо имени. Ни номера карты, ни фамилии. Просто деньги — ровно столько, сколько не хватало до зарплаты. До копейки. Она сидела на старом диване, подогнув под себя ноги. На подоконнике высились стопки библиотечных книг — принесла домой разобрать, да так и не разобрала. За стеной Лёшка смотрел мультики, и сквозь тонкую перегородку доносился знакомый голос: «Ну, погоди!» Восемь лет она растила его одна...

Март пришёл с оттепелью. Снег таял, обнажая чёрную землю, и во дворе стояли лужи. Тихон ходил в резиновых сапогах, я – в старых кроссовках, которые промокали насквозь. Каждый вечер я ставила их к печке сушиться, а утром надевала снова – сухие, тёплые, пахнущие дымом. До конца договора оставался месяц. Я думала об этом каждый день. Просыпалась – и первая мысль: «Ещё двадцать девять дней». Засыпала – и последняя: «Ещё двадцать восемь». Как обратный отсчёт. Как приговор. Нужно было искать жильё. Я понимала это...

После грозы что-то изменилось. Не сразу, не резко – но изменилось. Он по-прежнему уходил в теплицы на рассвете и возвращался к обеду. По-прежнему ел молча и говорил «спасибо». Но теперь иногда задерживался на кухне – не уходил сразу, а сидел, пил чай, смотрел в окно. Молчал, но как-то иначе. Не отстранённо, а просто – молчал. Я стала замечать детали. Раньше он был для меня просто «фермер из договора» – человек, с которым я живу под одной крышей и которого почти не знаю. Теперь я видела мелочи, которые раньше не замечала...

Света позвонила в среду, когда я доедала последнюю пачку макарон. – Есть вариант, – сказала она вместо «привет». – Только ты сразу не отказывайся. Я отодвинула тарелку. Света работала в администрации райцентра, где я выросла и откуда сбежала в Москву десять лет назад. Мы созванивались раз в месяц, обычно – по праздникам. Если она звонит в среду, значит, дело серьёзное. – Говори. – Помнишь Рябовых? Ферма за Берёзовкой, теплицы. Я не помнила. После школы я старательно забывала всё, что связано с районом: пыльные улицы, запах навоза от соседского двора, мамины упрёки, что я «слишком много хочу»...