Walking Beriozka

​​Санкт-Петербургский #дневник Часть 2 Карта улиц в голове выстроилась довольно быстро. В Питере мне очень не хватало наших кофешопов и точек с шаурмой на каждом углу. Вообще, с едой мне как-то не очень везло. Ещё одна пищевая заметка — в Питере несъедобные фрукты. Все эти дни я была фактически без связи, доступ к интернету имелся только в хостеле и дома у подруги. Я не стала покупать в начале поездки симку, надеясь подключаться к вай-фаю в кафешках и транспорте, но Россия тут отвесила мне здоровую такую отлепуху — идентификация по номеру телефона. Если честно, для меня это было похожим на привет из Китая. Поэтому довольно забавно, что сеть я поймала в музее Анны Ахматовой. Что в музее бросилось в глаза? Специальные крепления на лестнице для инвалидной коляски. В принципе, Петербург, как мне показалось, лучше того же Киева оборудован для людей с ограниченными возможностями — это правда круто. И главное — Питер серый, Питер холодный (я привезла с собой кучу летней одежды, в которой чуть не околела), но в нем по-другому дышится. Понимаешь, что тебе по роду деятельности надо туда хотя бы ездить. И я уверенна, что мы с ним встретимся ещё разок. Уезжая, не могла найти место остановки автобуса. Потом говорила об этом кому-то из друзей — прозвучала шутка, что город просто не хотел отпускать. Когда мы выезжали, мимо проносились дорожные указатели, не хотелось плакать, но в груди было ощущение тесноты. И глядя на фотографии, ты не можешь поверить — это со мной вообще было? Хах, да.

​​Санкт-Петербургский #дневник Часть 1 В таможне, в границе самой по себе нет ничего страшного. И тем не менее, ты начинаешь волноваться. Граница, черта, и именно этим она примечательна, этим ощущением переходности. Нагоняло грозу, и деревья гнулись к самой земле. Я где-то читала — хорошая примета, когда в дорогу идет дождь. От этого ты чувствуешь себя ещё волнительнее. Будто и правда переступил порог, оставил что-то за спиной. Щелчок смены реальности произошел внезапно. Ужасно холодно, а ты весь такой в прикиде а-ля Билли Айлиш из-за чужой одежды на тебе. Да, этот город искусственнее моего. Он прекрасен, суров, аристократичен. И в начале показалось, что он меня не принял. Пока не узнал, не понял. Яркое воспоминание — встреча с интернет-подругой. Это длинная история, но просто я будто наново познакомилась с человеком, с которым общалась пять лет. И картинка, твоё представление о личности становится цельным. Теперь ты видишь не только внутренний мир, теперь ты можешь человека потрогать, обнять. Как-то странно, но общение в мессенджерах не давало ощущения… реальности что ли. В один из вечеров на кухне хостела со мной заговорила девушка, вся в татуировках. Потом появились ещё персонажи. Идёшь вдоль Невы и совершенно не осознаешь, где находишься. Топчешь гранит города, в котором хотели побывать все твои друзья. Обрабатываешь фотографии, улыбаешься незнакомым людям, дрожишь от холода и дышишь, питаешь себя историей. Огосподи, как притормозить, потому что слишком уж быстро...

Тем временем на Донбассе И всё же, есть дома у родителей что-то идилическое. Да, я всегда буду страдать от присущего бежавшим "покорять столицу" чувства, что ты совершил предательство. Смотришь на свой дом — загибается. На улицу — проигрывает песку и траве. Сухой ветер несет пыль в лицо, ноги становятся черными уже после пятиминутной прогулки. Речка обмельчала, заросла, а вместо лягушат в ней — черные загорелые дети. Кременная (это тот город, который моя родина), да и весь тот легендарный ДОНБАСС похоронен в руинах. А дело ведь не в войне. Это началось намного раньше. И мне кажется, что все вернется назад, будто в то время, когда степь была безлюдной и звалась Диким полем. Быков бы сказал тут что-то про азиатчину. И я её чувствую, в этих загорелых злых лицах. Но и она сожрется степью. Мы убежим, а наши родители будут похоронены в песок... Сижу в кресле, думаю, и тут бабушка зовет, просит сходить в аптеку. Теперь ей лекарства выписывают через СМС. Приключилось лечить зубы сестре — пошли на рентген, где нам выдали крохотные карточки в силиконовых чехлах (ах, это же снимки!). По пути в школу наткнулась на возведеннуюза зиму амбулаторию — по виду более чем приличную. А саму школу продолжают чинить. Та пошла трещинами, но все строят. Всем хорошо, все живут. И из всего этого у меня напрашивается один вывод: вот на кой черт я сюда со своим эсхатологическим сознанием приехала? 

Венок для друзей В последнее время меня жутко триггерит от публичного "вреда себе", страданий ради страданий. Вокруг тебя персоналии будто специально демонстрируют свои слабости только ради того, чтобы было что демонстрировать. Прям как в моём предыдущем посте про ориентацию, где вместо личностных качеств выпячивается совсем другое. Нытьё становится перманентным состоянием, несмываемым гримом. И ты общаешься с человеком, а из него льёт, бурлит, фонтанирует дерьмо. В принципе, меня это абсолютно не должно волновать. Пугает только заезженность пластинки. Изо дня в день… Человек как бы не понимает масштаба своей надуманной трагедии и сам по себе становиться эмоциональным вампиром, с которым не хочешь говорить. Больше всего огорчает, что из-за таких страдальщиков у тебя замылен глаз, очень тяжело заметить реальную проблему. Вот кто-то, допустим, сетует на жизнь, а я уже воспринимаю это как рекламу перед сериалом — пропустить никак нельзя, но из-за частого повторения смысл слов утрачен. И когда человек по сотому разу рассказывает о том, как же он мечтает сдохнуть, я хочу быть первой, кто скинется ему на венок.

Образ У тебя есть образ? Какой-то поведенческий трафарет, которого придерживаешься, особая лексика, набор фразочек, особая мимика, ТВОЙ гардероб, ТВОИ мысли. Всё подчиняется этому образу. Я твердо уверенна, что для нормальной жизни, а если быть точнее, жизни творческой, нужен образ. Ты берешь тюль и накидываешь на себя, а уже поверх неё нашиваешь узорчиками характеристики. Но когда образа нет, ты эдакий "перманентно потерянный персонаж". Как нужда в идее, чтобы за неё бороться, нужда в патриотизме, во мне возникла острая черта создать себе образ. А будет представление себя - будет и представление собственного литературного стиля... Хотелось бы писать просто и легко. Мне не нравится пестрота, мне не нравится орать буквами. Мне нравится что-то... Я его не чувствую. Не его, её, мою тюль. Просто не чувствую. Ведь стихи по большей части воспевают болезненность, токсичность взаимоотношений и любви, заостряют проблемы, а мне это не нравится. Мне не хочется, и от этого выходит какая-то белиберда, потому что иначе я не могу писать. Ты должен чувствовать собственный голос, подчиняться ему, а мне с ними хочется спорить, орать на него во всю мощь, потому что он - правда.