ProДеньги
Дочь нашла у отца тетрадь с расписанием. Четыре года он ходил к чужой женщине
Тетрадь лежала на кухонном столе, под клеенкой. Ольга приподняла клеенку, вытирая стол, и увидела. Обычная, в клетку. На каждой странице — месяц, расчерченный от руки. В понедельник, среду и пятницу стояла одна и та же пометка: «Н. — 10.00». Так было расписано четыре года подряд. С двадцать первого по двадцать пятый. Первая мысль у Ольги была ровно та, которая приходит любой дочери. Она положила тетрадь на место и весь вечер думала, как спросить у отца, кто такая Н. Владимиру Петровичу 76 лет, живет в Губкине, тридцать два года отработал горным мастером на комбинате...
В 67 вернулась в город, откуда уехала в двадцать. Не нашла там никого
Она продала квартиру в Хабаровске за шесть недель и купила однокомнатную в Биробиджане, не торгуясь. Разница в цене была такая, что хватило еще и на ремонт. Сын, узнав, сказал по телефону: «Мама, ты едешь в город, где у тебя никого нет». Она ответила: «Я знаю». Людмиле Прокофьевне 67 лет. Двадцать девять лет отработала диспетчером на железной дороге, потом одиннадцать — в справочной службе вокзала. Сын Андрей, 43, живет в Хабаровске с семьей. Историю рассказала мне ее невестка Оксана — мы работали вместе много лет назад...
Дети построили матери теплицы, чтобы было чем заняться. Она раздала их соседям
Теплицы поставили в апреле, за один день. Три штуки, поликарбонат, каркас, капельный полив, автоматическое проветривание. Заплатили дети — двое, сложились. В июне мать позвонила и сказала между прочим: «Я теплицы отдала. Одну Нюре, одну Петровым, одну в школу». Дочь переспросила три раза, думая, что ослышалась. Тамаре Афанасьевне 71 год, живет в Волгодонске, тридцать четыре года отработала лаборантом на станции. Муж умер в двадцать первом. Дети: дочь Марина, 45, живет в Ростове, сын Валерий, 42, в Волгодонске...
Дед двадцать лет держал корову, чтобы молоко шло трем семьям. Продал ее в мае
Корову увезли в среду утром. Павел Тихонович вывел ее со двора сам, передал повод покупателю, постоял, пока грузили, и ушел в дом, не дожидаясь, когда машина отъедет. Вечером в семейном чате было сорок сообщений. Смысл всех сорока сводился к одному: как это — без Зорьки. Павлу Тихоновичу 74 года, живет в Слободском, сорок один год отработал ветеринарным фельдшером в районе. Пенсия — 26 700. Жена умерла в две тысячи двадцать первом. Двое детей, шестеро внуков, все живут в городе — кто в Кирове, кто дальше...
Внук нашел записную книжку деда. Напротив сорока фамилий — суммы, которых дед не вернул
Книжка лежала в кармане рабочей куртки, висевшей в сарае. Обычная, в клеенчатой обложке, из тех, что раздавали на предприятиях. Первые страницы — телефоны и адреса. Потом, начиная с середины, шли столбики. Фамилия. Дата. Сумма. Иногда приписка: «до пенсии», «на операцию Люде», «за дрова». Артем считал полчаса. Сорок одна фамилия, самая ранняя запись — двухтысячный год, самая поздняя — прошлогодняя. Общая сумма — восемьсот девяносто тысяч. Ни одной отметки о возврате. Деду, Семену Игнатьевичу, было 81...

