ProДеньги

Ключ от квартиры лежал у нас под ковриком у двери. У всех соседей — тоже. Кто под ковриком, кто на гвоздике за наличником, кто в почтовом ящике. И никому в голову не приходило, что чужой человек может этим ключом воспользоваться. Дверь часто вообще не запирали — заходи кто хочешь, соседи свои. Я вспомнил об этом недавно, стоя перед своей нынешней дверью с тремя замками, домофоном и камерой на лестничной клетке. И задумался — что же изменилось за эти сорок лет? Когда и почему мы перестали оставлять ключ под ковриком? Расскажу, к чему пришёл, размышляя об этом...

Пять женщин из одного подъезда в Череповце собрались петь от скуки. Просто стали встречаться по вечерам у одной из них, пить чай и петь старые песни — для души. А через год их хор «Рябинушка» уже зовут выступать на городские праздники, в дома культуры, в санатории. Пять обычных пенсионерок, которым было одиноко, нашли друг друга и вторую молодость. Самой старшей, Тамаре Алексеевне, 73. Младшей, Вере Николаевне, 64. Все из одного подъезда обычной пятиэтажки. Я узнал их историю от Веры Николаевны — она мамина приятельница...

Сосед Анатолий Павлович вложил 800 тысяч в фирму, которая обещала 40% годовых. Надёжно, красивый офис, договор с печатью, вежливые сотрудники, первые выплаты приходили как часы. А через полгода фирма исчезла. Офис закрыт, телефоны молчат, сайт удалён. Вместе с фирмой исчезли и деньги Анатолия Павловича — и ещё сотен таких же людей. Анатолию Павловичу 69, живёт в Кургане, бывший инженер, на пенсии, пенсия 23 500. Те 800 тысяч он копил всю жизнь и хранил на вкладе. История его — классическая, повторяется из года в год, из десятилетия в десятилетие, и всё равно люди попадаются...

После смерти жены отец стал угасать на глазах. Сидел один в квартире, перестал готовить, почти не выходил, замолчал. За полгода превратился из бодрого мужчины в старика. Дочь смотрела на это и решилась — забрала отца к себе, в свою семью. Многие отговаривали: «зачем тебе обуза, у тебя своя жизнь, муж, дети». А через год отец ожил. И сейчас говорит, что дочь спасла ему жизнь. История случилась в Кирове. Отцу, Борису Михайловичу, 74, дочери, Елене, 46. Я знаю её от самой Елены — она коллега жены. Рассказываю...

Дядя Саша в 64 года начал просто гулять. Каждый день, по часу, в любую погоду. Без спортзалов, без диет, без таблеток — просто ходьба. Через год он сбросил лишнее, перестал задыхаться на лестнице, у него выровнялось давление, и, по его словам, он не узнал себя в зеркале — помолодел лет на десять. И всё это — от обычной ходьбы, которая не стоит ни копейки. Дяде Саше 65, живёт в Ставрополе, бывший водитель автобуса, на пенсии пять лет, пенсия 22 900. Я знаю его через отца — старые друзья. В прошлом году встретил его и реально не сразу узнал — настолько изменился...

Прошлой осенью мы с отцом разбирали дом деда в деревне под Вологдой. Дед умер зимой, дому больше не за кем смотреть, решили готовить его к продаже. Выносили хлам с чердака, со двора, из сарая. И в сарае, в углу, под старым тулупом, я нашёл сапоги. Кирзовые сапоги. На подошве выдавлен год — 1974. Деду их выдали на леспромхозе, где он работал вальщиком леса. Полвека пролежали в сарае. Я взял их в руки, повертел, потянул голенище. И не поверил. Ни одной трещины. Кожа на сгибах целая. Подошва не рассохлась, не отвалилась, прошивка держит...

600 тысяч рублей. Столько мой племянник Денис занял у своей матери — моей двоюродной сестры Ольги — чтобы начать торговать на Wildberries. Через год от этих денег не осталось ничего, а сверху повис долг ещё в 400 тысяч. Ольге 63 года, она живёт в Екатеринбурге, на пенсии третий год, бывшая лаборантка на «Уралмаше». Пенсия 22 600. Те 600 тысяч она копила всю жизнь — это были её похоронные, отпускные, всё, что отложила за десятилетия. Она отдала их сыну, потому что верила в него и в красивую историю про лёгкие деньги на маркетплейсе...

«Внучка не телом торгует, а делом занята. И вам того же желаю». Эту фразу Роза Нурулловна сказала соседкам на лавочке у подъезда — и в их дворе в Казани её теперь повторяют как присказку. Розе Нурулловне 70 лет, она бывшая воспитательница детского сада, на пенсии двенадцать лет, пенсия 21 900. Живёт в обычной пятиэтажке на улице Декабристов. А заступалась она за свою внучку Лейсан, 23 года, которая торгует на маркетплейсе. Я узнал эту историю от самой Розы Нурулловны — она мамина знакомая, мы сидели у неё на кухне за чаем с чак-чаком, и она рассказала всё с самого начала...

Сколько лет нужно работать, чтобы получить квартиру? Мой отец ответил бы — полтора года. Я отвечаю иначе — двадцать лет, из которых девять уже позади. Это не упрёк никому и не жалоба. Просто я недавно сел и сравнил две истории — отца и свою. Как он получил трёхкомнатную квартиру в Перми и как я выплачиваю свою однушку. Получилось сравнение двух разных миров, и я хочу им поделиться — без выводов о том, какой мир лучше. Просто как факт, над которым стоит подумать. Отец, Виктор Петрович, приехал в Пермь в 1979 году после армии...

Анна Сергеевна позвонила сыну из аэропорта и сказала: «Дима, я прилетаю завтра. Нет, ничего не случилось. Просто я больше не могу там оставаться». Путёвка была на две недели, всё включено, пятизвёздочный отель в Турции. Сын подарил её матери на семидесятилетие — копил, выбирал лучший отель, хотел, чтобы мама впервые в жизни отдохнула по-человечески. Анна Сергеевна продержалась там шесть дней из четырнадцати. И прилетела домой в Саратов, в свою однушку, к своему огороду и привычной жизни. Я знаю эту...

Дед Михаил Андреевич пришёл в банк за своими деньгами. Со своего вклада. По своему паспорту. Хотел снять 800 тысяч — копил на машину внуку в подарок на свадьбу. А ему сказали: «Извините, операция приостановлена. Приходите через трое суток». Деду 72 года, живёт в Твери, бывший электрик троллейбусного депо, на пенсии 12 лет, пенсия 23 700. Эти 800 тысяч он копил восемь лет, держал на вкладе в банке — как все ему советовали, «не дома под подушкой, а в банке под проценты». А когда пришёл забрать своё — упёрся в стену, которую не ожидал...

На кухне у моей матери в Тамбове стоят два холодильника. Один — новый, красивый, купленный пять лет назад за 45 тысяч. Он сломался прошлой зимой: перестал морозить, мастер сказал «компрессор, ремонт дороже нового». Второй — старый «ЗИЛ-Москва» 1979 года выпуска, который мать держит на балконе. Он работает. Сорок семь лет. Без единого ремонта. Когда новый холодильник сломался, мать просто перенесла продукты на балкон, в старый «ЗИЛ». И сказала мне: «Вот тебе и вся разница. Этому почти полвека, и он пашет...