О творчестве и красоте

Двадцать дней надежды Полутемный вагон, мерный стук колес, тусклые встречные фонари за окнами. Канун нового 1943 года. Война… И поезд, который мчит через ледяную степь куда-то в Ташкент. В этом поезде случайно встречаются двое – военный корреспондент газеты «Красная звезда» Василий Лопатин и театральный костюмер Ника, она же Нина Николаевна. Ника заочно знакома с Василием через его бывшую жену. Обычные, казалось бы, разговоры о семье, о жизни, о войне. Но что-то между ними прорастает, что-то настоящее. На двоих у них всего двадцать дней без войны. А после – только надежда и неизвестность. «Это история о любви – вечная тема и в драматургии, и в театре, – говорит режиссёр спектакля Полина Гнездилова. – Мне кажется, она актуальна для всех. Нужно успевать любить тогда, когда тебе это дается, потому что завтра может не наступить». На Малой сцене «Красного факела» в преддверии Дня Победы прошли премьерные показы спектакля «Двадцать дней без войны» по повести классика советской литературы Константина Симонова, написанной в 1973 году. Старшее поколение, конечно, хорошо помнит одноименный черно-белый фильм Алексея Германа, снятый в 1976 году. Актеры театра не делают копирку ни с фильма, ни с повести – они создают свою собственную, живую и очень личную историю. И это подкупает. Спектакль камерный – в нем заняты три актера, но в этой камерности и заключена вся его сила. Проводник поезда (Юрий Дроздов) своей ролью очень душевно связал весь сюжет, он как ниточка, которая держит эту историю. Татьяна Лукасевич в роли Ники — внутренняя сила и удивительное жизнелюбие, женщина, которая идет вперед, неся боль в душе, не оглядываясь. Она не ломается, хотя вокруг все рушится. Денису Казанцеву в роли Лопатина хочется верить безоговорочно. В его герое есть честность и открытость, при этом он многое видел и многое потерял. Сцена сна Лопатина своей искренностью захватывает до мурашек. «Он был ошеломлен свалившимся на него счастьем. Долгим или недолгим – неизвестно. Может быть, даже уже кончившимся, но все равно – счастьем!» Это и есть настоящая любовь. Не наигранная, не громкая – когда не хочешь освобождения, даже если понимаешь, что завтра может ничего не быть. Даже если дальше война… «Нам не надо ничего обещать друг другу. Так хочется обещать, и все-таки не надо. Воздержимся, ладно? – От чего, от писем? – Нет, от обещаний писать письма». В этих словах столько боли, нежности и мудрости одновременно. О чем этот спектакль? Наверное, все-таки о желании жить даже перед лицом неизбежности. Война – беспощадная вещь, она висит над каждым как черная тень. Но люди все равно любят, все равно тянутся друг к другу. Сейчас, в наши дни, спектакль звучит как напоминание о том, что война – беспощадная вещь. Постановочная группа Режиссер – Полина Гнездилова Художник – Евгений Терехов Художник по костюмам – Анастасия Терехова Драматург – Наталия Макуни Художник по свету – Николай Сотников Фото – Василий Вагин 7-е фото - программа спектакля

«Гамлет», которого вы не ждали Новосибирский областной театр кукол представил новую версию вечной истории Шекспира. Премьера получилась неожиданной для меня. Знакомая всем история Шекспира оживает на… кухне. Не на величественных дворцовых подмостках, а среди огромных вилок, сковородки с куклами‑блинами и водопроводного крана. Зрители, ожидавшие увидеть классического принца датского, вместо этого попадают на кухню, где «жарятся» страсти и характеры. Это история про «каждого из нас». Тот случай, когда кукол меньше, чем игры живых актеров, а знакомый сюжет превращается в откровенный разговор о семейных травмах. Режиссер Наташа Слащева, переносит действие из холодного замка Эльсинор туда, где льется вода из крана и где на сковороде шипят не просто блины, а человеческие судьбы. Ключевой образ постановки – огромная сковородка посреди сцены. На ней «жарятся» судьбы героев, кипят страсти, сталкиваются чувства. И главные трагедии случаются не на поле боя, а за обеденным столом. Когда не договорили. Когда предали. Когда промолчали. В программке значится в скобках «Трагикомедия». А в рабочем варианте называлось «Отсебятина». И это честно. Здесь много от себя, от нас. От наших кухонь, где мы ссоримся и миримся, где любим и прощаем. Или не прощаем. Полина Дмитриева в роли Гертруды – отдельная вселенная. Ее королева не монстр и не жертва. Она просто женщина, которая давно отравлена. Не ядом – жизнью. От неё щемит сердце: в Гертруде легко увидеть близкую подругу, знакомую. Гамлет у Александра Николаева – не герой-одиночка с высокими монологами. Он – ребенок, которому родители разбили сердце. И весь его бунт – это крик: «Зачем вы так со мной?». Он один против всех – и его борьба, завершающаяся гибелью, становится нравственной победой. После спектакля зрители обменивались впечатлениями. Это и есть главный критерий – когда театр не только про Шекспира, а еще и про тебя. Спектакль не даёт готовых ответов — он предлагает прожить этот опыт вместе с героями, чтобы, возможно, вовремя остановиться и что‑то изменить. Лучше прийти и поговорить об этом в зале, чем потом молчать на кухне годами. Возможно, после этого вам захочется позвонить маме. Или просто обнять тех, кто рядом. Режиссер Наташа Слащева Художник Виктор Клочко Музыка Алексей Ленц Хореограф Павел Самохвалов Гамлет – Александр Николаев Офелия – Яна Трегубова Гертруда – Полина Дмитриева Полоний – Андрей Галактионов Клавдий – Андрей Меновщиков Лаэрт – Павел Высоких Фото - Василий Вагин

Диалог сквозь время: чеховские герои на сцене и в зале В «Красном факеле» представили финальную часть режиссерской трилогии Андрея Прикотенко о русском идеализме. После гоголевских «Мертвых душ» и «Бесов» Достоевского настала очередь чеховского «Дяди Вани». Режиссер трактует пьесу не как историю уездных неудачников, а как финал целой этической эпохи, чье ощущение безысходности созвучно и нашему времени. Главный вопрос, который ставит постановка: что остается, когда мечта оказывается ложной с самого начала? Почему проблемы русского интеллигента начала XX века по-прежнему отзываются в нас спустя столетие? Режиссер ведет прямой диалог с классическим текстом, переосмысливая его и приближая к сегодняшнему зрителю. Его «Дядя Ваня» — мост от «золотого века» к следующему культурному пласту, к персонажам Зощенко и Аверченко. В финале предчувствие краха мира дворянских усадеб и обитателей увядающих садов с их страхом, растерянностью и жаждой простоты в общении. Прикотенко сознательно избегает привычных штампов, делая ставку на живую актерскую работу. Именно актерские открытия, актерские ансамбли, играющие с неподдельной искренностью, становятся стержнем спектакля. Как отмечает исполнитель роли Дяди Вани актер Егор Овечкин, он привнес в роль частицу своего «невооруженного, настоящего «я», что далось непросто: «Мы в нашей работе сделали своего рода петлю, вернулись к простым людям, которых вы видите на сцене». Этот путь от масок к подлинности — ключевая линия всего действия. Ваня здесь не просто неудачник, а человек, осознающий крах своей мечты. Его бунт (скандал, выстрелы) смешон и беспомощен. Художник-постановщик Ольга Шаишмелашвили не стремилась к исторической реконструкции. Она создала условный мир, расширив сцену, чтобы передать пугающую глубину российских просторов, на фоне которых разворачивается личная драма. Декорации условны — это не конкретный интерьер усадьбы, а пространство, где герои затеряны в бесконечности. Лишь приглушенные лампы освещают этот путь… И одинокие капли дождя… Спектакль движется гипнотически медленно, закручиваясь, как пружина, и намеренно застывая, создавая ощущение вязкой, почти физической скуки — той самой, что разъедает героев. Ее разбавляют лишь шутливые ремарки Ильи Ильича (Андрей Яковлев). Здесь нет явных злодеев или героев. Катастрофа происходит не в громких событиях, а в тишине повседневности. Вторым языком спектакля становится музыка. Партитура композитора Евгении Терехиной добавляет повествованию глубины. Актёры осваивают инструменты, исполняя сольные партии прямо на сцене, а хоровое многоголосие впечатляет мощью и тоской. Стержень, удерживающий этот старый мир, — «молчаливый» отставной профессор Серебряков (Денис Ганин). И его выход в финале со стихотворением Иосифа Бродского «Fin de Siècle» (конец века) — как попытка прорыва, кульминация и реквием по ушедшей эпохе. «Век на исходе.  Бег времени требует жертвы, развалины. Мир больше не тот, что был прежде...» Фраза «Когда нет настоящей жизни, то живут миражами. Всё-таки лучше, чем ничего» звучит как диагноз, одинаково актуальный и для чеховских героев, и для нас. В финале выход актеров в белых костюмах на поклон усиливает ощущение хрупкости человеческого существования перед лицом времени. Герои словно пытаются освободиться от груза своих судеб и уловить луч надежды. Главный диалог — между чеховскими героями и сегодняшним зрителем состоялся. Но дадим ли мы ответ на вопрос доктора Астрова: «Вы, живущие через сто лет, нашли свой рецепт счастья?» Кто ответит? Постановщики Режиссер Андрей Прикотенко Художник Ольга Шаишмелашвили Художник по свету Константин Бинкин Композитор Евгения Терехина Помощник режиссера Наталья Ярушкина Фото – Василий Вагин

Зима нарисовала свой узор Уже не первый год наблюдаю, как на некоторых дубочках листики остаются на зиму, будто забыли улететь с осенью Они застыли, припорошённые снегом, и теперь каждый контур — будто серебряная нить на тёмной коре. Природа не спешит прощаться с прошлым, а просто укутывает его в новую сказку #зима_в_Сибири

«…расскажу я тебе о печальном моем возвращеньи» «Одиссея» Марка Букина в «Красном факеле» В «Красном факеле» прошли премьерные показы «Одиссеи» по мотивам поэмы Гомера в постановке режиссера Марка Букина. Событие, которого ждали. – Это не миф в чистом виде, это переработанная пьеса. Мы с режиссером поставили своего Одиссея, не сравнивая с какими-то другими актерскими и режиссерскими работами, – рассказал актер Константин Телегин, исполняющий роль Одиссея. Что может увидеть здесь зритель? Прежде всего трагедию. Высокую трагедию человека и его одиночества. Мы хотели создать эпическое, соединенное с понятным, бытовым. В спектакле много философских тем. С одной стороны Одиссей исключительный, с другой – такой же, как все мы, прошедший длинный путь в собственные глубины. Зритель увидит не подвиги, а их цену. На долгих 20 лет растянулось возвращение Одиссея домой. «…долго скитался с тех пор, как разрушил священную Трою», выжил в Троянской войне, шел наперекор богам, и остался жив. Вот он, путь домой, где эти 20 лет его ждут любимая жена Пенелопа и сын Телемах (Артем Малиновский), уже взрослый юноша. Одиссей здесь – не просто мифический воин, а человек, разрывающийся между долгом и тоской по дому, которая оказывается страшнее любых циклопов. Еще на момент выпуска спектакля «Ромео и Джульетта» режиссер решил для себя, что очень хочет поработать с актером Константином Телегиным, где оба могли бы развернуться на полную катушку. «Одиссея» лежала давно, лет 8-9, в режиссерском портфеле, и ждала своего часа. – Каждый режиссер все-таки хочет исследовать и разобраться со своими личными вопросами. Я не очень верю в «хеппи-энд» Одиссея, – поделился своим видением режиссер Марк Букин. На мой взгляд все-таки где-то в самом тексте Гомера есть код, что возвращения не будет никогда. Возвращения к самому себе. Одиссей стал другим, пройдя испытания, но так и не смог вернуться к себе, стать прежним. Мы работаем с мифом, с большим мировым сюжетом. Все ученые и мудрецы до сих пор ломают головы, кто такой Одиссей. Я бы назвал его многогранным. Он и хитрый, и смелый, любящий и ненавидящий, безжалостный и где-то трусливый. Наш спектакль поставлен в контексте психологии современного человека. Многие из нас есть Одиссеи. Актерский ансамбль работает как единый механизм. Константин Телегин в роли Одиссея убедителен в своей усталой мудрости. Соло на барабанах как выплеск израненной души. Пенелопа в исполнении Дарьи Емельяновой – «богиня средь женщин», чье ожидание становится ее собственной, не менее сложной, «одиссеей». «Одиссея» – это прежде всего история семьи. «Сыну Лаэрта богами назначено в дом свой вернуться». В спектакле поставлен очень важный вопрос – «Кто я, чего я хочу, в чем моя роль сейчас? Я выбираю или за меня выбирают?». Такое режиссерское решение всей команды – усилить трагедию. Это драматический спектакль в жанре трагедии. Вокал используется как выразительное средство очень точечно в нескольких эпизодах. Но каков этот вокал – до мурашек (Слепой певец – Вадим Гусельников). Свет и музыка в спектакле помогают создать эпическую и одновременно интимную атмосферу странствия. И когда погас свет в зале – не резко, а медленно, как закат над Итакой, зритель почувствовал: начинается не действие, начинается погружение. Всё работает на создание ощущения вечного странствия. Обращение к античности – это запрос времени, запрос общества. Многие режиссеры обращаются сейчас к какой-то точке начала начал цивилизации. «Одиссея» в постановке Букина – это история о том, что самый долгий и опасный путь – это путь к самому себе, к своему «дому», какой бы смысл мы в это слово ни вкладывали. Дом – это не место. Это состояние. Когда тебя узнают – даже если ты уже не тот, кем был… Постановщики Режиссер Марк Букин Композитор  Евгения Терехина Художник Евгений Терехов Художник по костюмам Анастасия Терехова Художник по свету Евгений Козин Стихи Наталия Макуни Саунд-дизайнер, медиахудожник Андрей Платонов Ассистент режиссера, хореограф Алексей Каракулов Помощник режиссера Михаил Емельяненко Фото Василия Вагина