Почему мы не понимаем друг друга

Свете достался в наследство кактус. А в горшке…Часть 1 Ключ от банковской ячейки впился Свете в ладонь, когда в замке повернулся другой ключ. Она успела подумать, что тётя предупреждала её слишком поздно, и только потом услышала голос мужа. - Свет, ты чего закрылась? У меня сумка сейчас оторвётся. За дверью зашуршал пакет, и Света отодвинула задвижку. В прихожую вошёл Олег. За его плечом стоял Валера с пирогом и таким довольным лицом, будто это он вернул мужа в семью. - Вот, встретились. Я звоню, звоню, а она, видать, воду включила...

Ключ от дома у моря лежал в кармашке моей косметички, между пилкой для ногтей и запасной пуговицей от мужниного пальто. Я переложила его в боковое отделение сумки, застегнула молнию до упора и пошла на кухню резать селёдку. – Фая, хрен где? – крикнул Эдуард из комнаты, где орал хоккей. – На второй полке, за кефиром. – Нету там! Банка стояла ровно там, где я сказала. За тридцать четыре года брака я выучила, что «нету» у Эдуарда означает «принеси». Я главный бухгалтер, стажа у меня тридцать пять лет, и чужие остатки я вижу раньше, чем их владельцы...

По средам я свожу семейный бюджет. Тетрадь в клетку, простой карандаш, чеки за неделю, разложенные по датам, и чай, который всегда остывает раньше, чем сойдётся остаток. В ту среду, в начале марта, не сошлось на одно сообщение. Телефон дёрнулся у края стола, и банк, где у меня никогда не было счёта, вежливо напомнил о просрочке: платёж 15 900 рублей, пени начисляются с завтрашнего дня. Восемнадцать лет бухгалтерии приучают к простой вещи. Если в выписке есть строка, у строки есть автор. Я положила...

Конверт лежал на столе у Романа Аркадьевича адресом вверх, и почерк я узнала раньше, чем свою фамилию в строке «кому». Ровные буквы с наклоном вправо, у «д» хвостик колечком, а фамилия подчёркнута красным, двумя линиями. – Присядьте, Лариса Андреевна, – директор снял очки и положил их дужками на конверт. – По существу. Вы от нас уходите? Одиннадцать лет я считала сметы в этой фирме. Бетон, арматура, окна, сантехника, люди в касках. Никто и никогда не спрашивал меня, ухожу ли я. – Нет, – сказала я...