Один из самых частых вопросов, который слышат наши няни: «Как ты можешь так привязываться к чужим детям, зная, что расстанешься?» Ответ куда сложнее, чем кажется, — и именно поэтому в проекте «Больничные няни» с самого начала работает психолог. Полностью не привязываться — невозможно, да и не нужно. Ребёнку, особенно сироте, для восстановления и выздоровления необходим эмоционально включённый взрослый. «Функциональный» контакт без души он попросту не считывает. Но здесь и кроется профессиональный...
БФ «Время добрых»
Арт-терапия как путь к исцелению для детей-сирот в проекте «Больничные няни»
Арт-терапия — это время, когда ребенок перестает быть пациентом или сиротой. Он становится художником, чьи мысли и чувства обретают форму и цвет. Для тяжелобольных сирот и отказников, находящихся в «Палатах милосердия» и стационарах, творчество — это язык, понятный без слов. Карандаши, краски, глина или пластилин помогают им выразить то, что невозможно сказать вслух: страх, боль, тоску или, наоборот, робкую надежду. В рамках проекта «Больничные няни» наши психологи используют арт-терапию как инструмент восстановления эмоционального равновесия...
Больничные няни и госпитальная депривация
Опытные врачи и психологи знают этот страшный симптом: сирота, попавший в больницу без сопровождения, не плачет и не зовет на помощь. Потому что это бесполезно, ведь никто не придет. В психологии это называется госпитальной депривацией — состояние, которое развивается у детей, оставшихся в стационаре без «своего» значимого взрослого. Из-за длительной изоляции, отсутствия эмоционального контакта и страха перед бесконечной чередой людей в белых халатах ребёнок постепенно замыкается в себе. Притупляются чувства, наступает заторможенность, угасает интерес к миру...
Рак и бесконечные обстрелы — так страшно проходит детство 16-летней Вари
«Постоянные обстрелы, снаряды рвались вокруг, несколько месяцев мы жили в Украинске в подвале в очень ужасных условиях. Я сама попадала несколько раз под обстрел — чудом осталась жива. Все время переживала за маму, за папу, за брата. Когда город освободили, нас эвакуировали. В Горловке мы начали жизнь с нуля, но весь ужас войны нашу семью накрыл заново. А потом… у меня началось кровотечение, которое мы не могли остановить», — рассказывает Варя, а в глазах ее — боль и усталость, которых не должно быть в 16 лет...
