А ведь жили спокойно...

Расписание прилетело в воскресенье вечером, в семейный чат, между Сониным рисунком и Серёжиным «ок». Я мыла чашки и одним глазом смотрела на экран. Таблица. С цветными ячейками, Лена у нас в маркетинге, она без цветных ячеек даже список покупок не составит. Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, и в каждой клетке «Бабушка». С двух до шести. Забрать детей из школы, привести домой, покормить, дождаться родителей. Внизу приписка: «Людмила Петровна, обеды оставлю в холодильнике, спасибо огромное!» «Спасибо» она поставила заранее...

Мне шестьдесят один, и лет десять все праздники у нас. Приезжают, едят, уезжают, а я потом неделю с этой посудой. Валерка муж сумки из магазина притащит и сидит довольный, как будто это он всё приготовил. Ну и надоело. На прошлый Новый год одних продуктов тысяч на двадцать вышло. Три дня у плиты, потом ещё два дня ковер драила, потому что кто-то из внуков умудрился сок разлить. Со стола дети убирали, не спорю. Только это не работа, это так, для галочки. Валера мне: — Давай готовое закажем. Или пусть каждый чего-нибудь привезёт...

— Зин, ты чего чемодан собираешь? — Я переезжаю, Валя. Тут за углом гостевой дом есть. Вчера сходила, договорилась. — Куда переезжаешь? У тебя здесь целая комната! — Да знаю я. Только мне там удобнее будет. Я сначала подумала, что она шутит. Но Зина уже сложила вещи, застегнула сумку и искала зарядку от телефона. — Зин, ты вообще нормально себя ведёшь? Мы же на тебя рассчитывали! — Ну извини. Я отдыхать приехала, а не кашу вашим детям варить. — Господи, да сколько ты той каши сварила! Два раза? — Три, Валя...

— Мам, а у нас альбом будет красный или синий? — Какой альбом? — Выпускной. Оксана Сергеевна сказала, что красный красивее. Оксана Сергеевна — это не учительница. Это наша главная по родительскому комитету. Четыре года руководит всем, что касается подарков, экскурсий, фотографий и денег. Я полезла в телефон. Нашла сообщение двухнедельной давности: «Альбомы по 2400. Съёмка в конце октября. Деньги сдаём до пятницы». Две тысячи четыреста! За фотографии четвероклассников! Я даже мужу показала. — Серёж, ты видел? — Чего? — Альбомы детям по две четыреста делают...

— Сто двадцать тысяч? За этот сервиз? — Ну да, — сказала Лида. — Сама удивилась. Она спокойно намазывала масло на хлеб, а я уже минут пять пыталась выяснить, за что коллекционер отвалил такие деньги. — За тот немецкий, с золотыми цветами? — За него. — И он прямо сто двадцать дал? — Рая, ну сколько можно? Дал. Деньги перевёл, сервиз забрал. Всё. — А тебе не кажется, что ты кое-что забыла? — Чего? — Ну хотя бы мне сказать! — Так я тебе и рассказываю. И смотрит на меня. Не понимает, чего я завелась...