Вот и поговорили

— Когда я достану конверт, снимайте Марту крупно. Только не предупреждайте, а то реакция будет не та. Роза Аркадьевна говорила это оператору возле стола с закусками, придерживая ладонью новый брючный костюм. На лацкане у неё красовался значок «Бабушка года», который она сама заказала и сама себе вручила. Оператор кивнул. За два часа работы его уже попросили снять торт без свечей, потому что их ещё не привезли, и переснять вход гостей, которые в первый раз вошли недостаточно счастливо. Марта стояла за дверью подсобки с пакетом льда и всё слышала...

— Миллион в месяц, — сказала Влада, устраиваясь на диване. Данила посмотрел на Софью. Та ещё раз открыла переписку в телефоне. — Простите, за какое количество съёмочных дней? — уточнил он. — А при чём здесь дни? Мужчина либо может обеспечить женщину, либо не тратит её время. Софья медленно положила телефон на стол. Встреча с моделью принимала неожиданный оборот. Ещё утром Влада выбирала, насколько равнодушно ей следует встретить будущего миллионера. Выбрала лёгкую усталость человека, которого слишком часто балуют...

— А эту стену можно снести? — спросила Алиса, показывая на дверь в спальню. Татьяна Эдуардовна поставила на стол салатник. — Вместе с нашей кроватью или её можно пока оставить? Алиса улыбнулась, решив, что будущая свекровь шутит. Герман улыбнулся тоже: ему очень хотелось, чтобы первое знакомство его родителей и невесты прошло хорошо. Через час он ещё вспомнит, какой приятной была эта минута незнания. Алисе было двадцать семь. Она работала администратором в салоне, потом решила, что достойна большего, и завела блог о красивой жизни...

— А это точно он? — спросила Раиса Викторовна. Дочь повернула к ней ноутбук. На экране человек с гораздо более простой причёской громко обсуждал чужую внешность. Раиса узнала голос, хотя привыкла слышать от него совсем другое. Обычно он говорил: «Мои хорошие, берегите себя». Сейчас слушать было неприятно даже на небольшой громкости. — Точно, мам. Это его старый канал. Раиса Викторовна присела на край дивана. Час назад она спорила с дочерью, доказывая, что Леон — светлый человек, который никому не желает зла...

— Девочки, я купила эту квартиру, когда перестала соглашаться на меньшее, — сказала Николь и отодвинула вазу, закрывавшую вид на город. На самом деле квартиру она сняла до четырёх часов. Вазу трогать запретили, но без этого стеклянного безобразия кадр получался дороже. Четыре ученицы сидели на светлом диване. Перед каждой лежала тетрадь с золотой надписью «Мне можно всё». За курс с личной встречей они заплатили по семьдесят девять тысяч рублей. Николь говорила мягко, иногда делала паузу и смотрела вдаль...