А вот еще случай

Зинаида Федоровна открыла дверь в точно назначенное время, воскресенье, двенадцать ноль-ноль. Осмотрела Вику с головы до ног, шагнула в сторону и произнесла: — Проходи. Не «добро пожаловать» и не «очень рада познакомиться». Просто: «Проходи». Вика прошла. Улыбнулась спине будущей свекрови так, как улыбаются перед устным экзаменом: широко и без особых иллюзий. С Денисом она познакомилась за три года до этого воскресенья, в читальном зале СПбГУ, куда обоих загнала совместная пара по истории культуры...

Ксюша вышла из автобуса в Сосновке во вторник, в самом начале июля. Дорога пылила, над полем ни облачка, и первое, что она разглядела, это старый дом на краю деревни с плотно задёрнутыми занавесками. Занавески были тёмными, хотя у всех соседних домов — в цветочек или в клетку. Ксюша посмотрела секунду-другую и пошла искать тётю Шуру. Тётя Шура оказалась маленькой женщиной с цепкими серыми глазами. Жила она в середине улицы, держала кур и козу Верку, и сдавала угловую комнату тем, кто хотел «на природу»...

Когда Кристина открыла дверь, она задела сумкой вешалку — пальто соскользнуло на пол. Подняла. Повесила обратно. С кухни доносился голос Виталия: тихий, привычный, телефонный разговор. Она не стала ждать тишины. — Вить, — сказала Кристина, не снимая куртки, — я продаю квартиру. Голос за кухонной дверью оборвался. — Что? — он появился в проёме. Телефон ещё в руке. — Завтра подписываю документы. Покупатель нашёлся. — Ты с ума сошла? — Нет. Просто устала. За несколько часов до этого Кристина сидела в кабинете Геннадия Аркадьевича и смотрела на его руки...

Надежда вышла из такси в пятницу в половине седьмого. На Краснодонской уже стемнело, фонари горели сквозь ноябрьский туман. Больница стояла чуть в стороне от дороги, серая пятиэтажная коробка с буквами «ГБУЗ» над въездом, с автостоянкой где всегда не хватало места. Запах начинался от дверей: антисептик, варёное, немного хлорки. Мама написала в Телеграм ещё в понедельник: «Надь, поскользнулась. Лодыжку смотрели, сказали трещина». Надежда в понедельник была на квартальном закрытии, вырваться не получилось...

Татьяна проснулась в пять утра, когда Алёнка заплакала в соседней комнате, и поняла, что идти к ней не сможет. Она лежала на боку и не двигалась. В животе тянуло, не резко, а тупо, упрямо, будто кто-то медленно закручивал пружину изнутри. С вечера думала: переела вчера, само пройдёт. Не прошло. Алёнка плакала всё громче. Четырнадцать месяцев, в этом возрасте ничего не объяснишь. Татьяна подтянулась, опёрлась на руку, встала. Комната поплыла. Она добралась до детской, взяла дочку на руки и присела прямо на пол, спиной к кроватке...