А вот еще случай

Лидия стояла у раковины, когда из детской долетел смех. Не сдержанный, не вежливый. Настоящий, громкий, с протяжными всхлипами. Гриша смеялся над чем-то так, будто это было очень смешно. Она замерла с тарелкой под струёй воды. Девять месяцев. Девять месяцев не слышала этого звука, с того самого утра, когда их отвезли на скорой в Балашиху. Из комнаты донеслось что-то негромкое: Максим рассказывал. Гриша засмеялся снова. Лидия поставила тарелку. Стояла и слушала. Вот тогда, кажется, и поняла впервые: что-то изменилось...

Пять дней подряд Валерия добросовестно ходила на утреннюю зарядку. На шестой в зал вошёл новый инструктор, и она уронила резиновое кольцо прямо посреди упражнения. Он поднял. Протянул молча, но не без взгляда. — Осторожнее, — сказал он. — Пол здесь скользкий с утра. Звали его Дмитрий. На стенде написали лаконично: «Инструктор ЛФК: Беляков Д.» Санаторий «Кавказские зори» в Кисловодске тем летом двадцатого взяли все, кто не смог вырваться за рубеж, booking.com был забит под завязку ещё с весны, когда закрыли Европу...

Наташа нашла ключ в кармане старой куртки, там, где оставила два месяца назад, в день похорон тёти Розы. Просто сунула туда руку машинально, и пальцы нашли холодный металл. Она стояла на лестничной площадке тётиного подъезда. Пятиэтажка на улице Красных текстильщиков, облупленная штукатурка в углах, чей-то велосипед пристёгнут к батарее. Из прачечной в первом этаже тянуло стиральным порошком и мокрой тканью. За дверью, тишина. Нажала ручку. Вошла. На кухонном столе стояла фотография в рамке: тётя Роза, лет сорок, улыбается...

В пятницу, 18 октября, Александра достала из почтового ящика конверт с синей полосой по краю. Нотариальная контора «Гарант». Коломна, улица Советская, 14. Вскрыла прямо в подъезде, не заходя в квартиру. Внутри, копия заявления о расторжении брака. Дата подачи: 15 октября. Подпись: Кирилл Дегтярёв. Три дня назад он ушёл. Сказал, что встретил другую. Показал фотографию на телефоне, женщина в розовом свитере, светлые волосы, ровные брови, взгляд в камеру. «Её зовут Диана», сказал Кирилл, не глядя на Александру...

Палец завис над сенсорным экраном в паре сантиметров от стекла. Яна уже собиралась нажать «Домой», чтобы выехать с гостевой парковки автосервиса. Но верхней строчкой в разделе «Избранное», прямо над их привычным адресом, светилась красная точка. Подпись гласила: «Дом новый». Рядом, маленькое красное сердечко. В салоне кроссовера стоял лёгкий запах Диминого парфюма, кедр с чем-то смолистым. Яна знала этот запах двадцать два года. Надёжный запах. Домашний. Она отвела руку от экрана и посмотрела в лобовое стекло...

Наталья проснулась в половине шестого. В незнакомой кровати, под чужим одеялом. Несколько секунд, прежде чем пришло понимание: дача. Оксанина дача под Ступино. За окном орали птицы. Через приоткрытую форточку тянуло влажным воздухом и запахом прогретых за день сосен. Оба сына спали в соседней комнате, слышно было, как сопит младший. Наталья вытянулась под одеялом и вдруг осознала: спина не болит. Голова не гудит. Она выспалась по-настоящему, первый раз за несколько месяцев. За окном была тишина...

Раиса пришла к родителям в пятницу вечером с тортом из «Шоколадницы» и тихим расчётом, что мамин день рождения пройдёт спокойно. Наталье исполнялось шестьдесят три. На столе стояли любимые папины пироги с капустой, запотевший графинчик, четыре тарелки. Всё как обычно. Кирилл объявил новость в первые двадцать минут застолья. — Рай, слушай. — Он постукивал ложкой по бокалу, дожидаясь тишины. — У нас с партнёром проект. Детские развивалки на Вайлдберриз. Ниша пустая, я посчитал, деньги нужны в этом месяце, пока окно...

Любовь резала хлеб, когда телефон на столе засветился незнакомым номером. Она подняла трубку, автоматически, просто чтобы убрать звук. Голос был без предисловий, казённый, как извещение из управляющей компании. — Ваш сын, Никита Сергеевич Сомов, доставлен в городскую клиническую больницу. ДТП. Состояние тяжёлое. Приезжайте. Хлеб так и остался лежать. Кофемашина добулькивала на кухне в одиночестве. Любовь уже звонила мужу. Они доехали за двадцать минут, взяли Яндекс Такси, апрель, пробки рассосались к обеду, повезло...

Стул напротив моего стола не стал моим за десять лет. Серый, пластиковый, потёртый, кто-то в первый год моей работы задел его угол о батарею, с тех пор слева маленькая трещина, которую я перестала замечать где-то на третьем году. За десять лет на этом стуле сидело столько людей, что я давно перестала запоминать. Пришли, сели, ушли. Участок большой, очередь длинная. Четвёртый час приёма. Апрель, окно в кабинете пропускает холодный свет, в Ярославле апрель долгий, деревья голые до самого мая. Я сверилась с монитором: оставалось четверо...