Между строк

Говорят, если вы смогли поклеить обои и не развестись, значит, вам суждено быть вместе до гробовой доски. Мы с Игорем проверку не прошли. Вернее, не так. Я проходила ее в одиночку, сдирая старую штукатурку и таская мешки с цементом, пока мой муж спасал вселенную. Точнее, свою маму, Инну Александровну, где по какой-то мистической причине каждую пятницу ломался кран, отваливалась полка или начинал «странно гудеть» холодильник. Мы купили «убитую» двушку в ипотеку. Это была моя мечта - высокие потолки, старый фонд, тихий двор...

Наступил мой самый счастливый день, мне сделал предложение руки и сердца, мой теперь уже муж, Костя. Но вместо эйфории подготовки я на два месяца погрузилась в настоящий ад семейных разборок, манипуляций и финансового шантажа. Все началось в тот вечер, когда мы с Костей приехали к моим родителям с тортом и шампанским, чтобы сообщить новость. Мама прослезилась, папа сдержанно пожал жениху руку. Первые полчаса прошли в идиллии, а потом она достала блокнот. - Так, - деловито сказала мама, открывая чистую страницу...

Был вечер,я никого не ждала в гости, вдруг звонок, смотрю в глазок и вижу ее, соседку. В халате, с пустой кружкой или без нее, но с выражением лица, которое не предвещает ничего хорошего моему свободному вечеру. Я переехала в этот дом три года назад. Моя квартира на третьем этаже казалась крепостью, где я планировала отдыхать от шума большого города, работы с людьми и бесконечных дедлайнов. Но я не учла один фактор, который звали Зинаида Ивановна, и жила она в квартире напротив. Все началось невинно: «Деточка, у тебя соли не найдется? Суп варю, хватилась - а пачка пустая»...

Мы жили с Марком три года, за это время страсть уступает место уютной, но немного пресной привычке. Вечера перед телевизором, обсуждение счетов за коммунальные услуги, поездки к родителям по выходным. Мне казалось, что мы строим семью, ему, как выяснилось, что он в тюрьме. Всё началось в пятницу вечером. Марк был непривычно возбужден, ходил по квартире, переставлял вещи, а потом сел напротив меня с видом человека, который собирается продать мне пылесос за сто тысяч рублей. - Нам нужно поговорить, - начал он...

Мы собирались на обычный семейный ужин к родственникам. Я попросила его поторопиться, потому что мы объективно опаздывали. В ответ получила ледяной взгляд и порцию отборного раздражения: «Отстань от меня, собираюсь так, как считаю нужным. Не выноси мне мозг». Когда я попыталась сказать, что со мной нельзя разговаривать в таком тоне, последовал коронный аргумент: «Я такой, какой есть. Ты знала, за кого выходила замуж. Должна терпеть мой характер, потому что я мужчина и я устаю». Мне надоело быть в роли понимающей и сглаживающей углы жены...

В машине мы ехали молча. Муж смотрел строго на дорогу, побелевшие костяшки пальцев выдавали его состояние лучше любых слов, а я смотрела в темное окно, где мелькали фонари, и чувствовала странную смесь опустошения и... торжества. Я строила из себя идеальную невестку, сглаживала углы, пропускала мимо ушей колкости и "добрые советы". Но сегодня плотина рухнула. Галина Петровна, мама моего мужа, - женщина "с фасадом", у них всегда идеально накрахмаленные салфетки, прическа волосок к волоску, а в серванте стоит хрусталь, из которого нельзя пить...

Есть такая категория родственников, которые считают, что ваш кошелек - это общественное достояние. Просто потому, что у вас «получилось», а у них «не пошло». И ладно бы речь шла о помощи в беде - болезни, пожаре, потере кормильца. Тут вопросов нет, но когда здоровый тридцатилетний мужик требует оплатить ему итальянскую плитку, потому что «ну ты же сестра» - тут у меня, простите, забрало падает. Наше детство с братом Витей было одинаково среднестатистическим: донашивали вещи, на море ездили дикарями, сникерс делили пополам...

Мой муж с горящими глазами рассказывал, как здорово будет завести собаку. Он живописно описывал совместные пробежки по утрам, как он будет кидать фрисби в парке, как пёс станет его верным другом. А я сидела и понимала: всё это ляжет на мои плечи, но дар убеждения мужа оказался сильнее. - Юля, я обещаю, - говорил он, прижимая руку к сердцу. - Утренние прогулки - это исключительно моя обязанность. Мне даже полезно перед работой воздухом подышать, а вечером будем гулять вместе или по очереди. Мы взяли...

Мы сидели в кофейне, Света неторопливо помешивала свой латте, изящно отставив мизинец, и рассуждала о важности личных границ. Я сидела напротив, ссутулившись над остывшим американо. Мои волосы были собраны в небрежный пучок, под глазами залегли тени, а в голове гудел улей из невыполненных дел, списка покупок и постоянного фонового контроля: «Где Артем? Что он делает? Не лезет ли к розетке?». Артем, мой трехлетний сын, в этот момент как раз решил продемонстрировать все прелести кризиса трех лет. Он лежал на полу возле нашего столика и методично, без лишних эмоций, стучал пяткой по ножке стула...

Я смотрю на стопку неглаженного белья, которая, кажется, скоро достанет до потолка, и слышу звонок телефона. На экране высвечивается «Мама мужа»… - Леночка, привет! Ну как вы там? Внучок покакал? А чего голос такой уставший? - бодро спросила свекровь. - Устал, - честно говорю я. - Колики всю ночь, глаз не сомкнула. - Ой, ну это все проходят, - отмахивается она. - Мы же растили без стиральных машинок и мультиварок, и ничего. Кстати, я тут видела цены на подгузники... Вы с ума сошли такие деньги тратить?...

Я сидела в ванной, включив воду на полную мощность, чтобы никто не услышал моих всхлипываний. На кухонном столе, сияя чугунным боком, стояла она - сковорода. Рядом валялась разорванная упаковочная бумага с серебристыми ангелочками. Час назад мы отмечали седьмую годовщину свадьбы. Я ведь говорила, а не просто намекала: «милый, в "Золотом Яблоке" скидки на тот самый парфюм с нотами инжира, который я так люблю». Даже сбросила ему ссылку в мессенджер. Но он подарил сковородку. - Ты же жаловалась, что на старой все пригорает, - радостно возвестил он...

Маша пришла в наш отдел полтора года назад. Приятная женщина, исполнительный сотрудник, мать двоих детей. Поначалу её просьбы выглядели невинно. «Ой, задерживаюсь в поликлинике, подхвати мой звонок», «Нужно пораньше забрать из сада, догрузи, пожалуйста, отчет в систему, там всего две кнопки нажать». Мы все люди, и солидарность в коллективе - это норма. Я помогала, потому что считала это правильным. Однако существует тонкая грань между взаимовыручкой и системным перекладыванием ответственности. Примерно через полгода я заметила, что «две кнопки» превратились в полноценные блоки работы...