Школьные рассказы

— Сотри это. Немедленно. Голос папы прозвучал резко. Даша замерла, в одной руке — рюкзак, в другой — телефон. На губах — яркая помада, которую она купила на карманные деньги. — Что именно? — она вскинула подбородок. — Это. — Папа кивнул на её лицо. — Ты в школу идёшь, а не в цирк. Мама выглянула из кухни: — Даша… ну зачем так ярко? Ты же ещё ребёнок. Это слово, как будто липкой жвачкой приклеилось к вискам. — Мне тринадцать, — тихо сказала она. — Я не в детском саду. — В нашем доме такого не будет, — папа уже повысил голос...

До звонка оставалось две минуты. Ольга Ивановна вдруг перестала писать на доске и повернулась к нам. — Вы думаете, мне легко сюда приходить каждый день? Мы переглянулись. В классе сразу стало тихо. — Вам кажется, мне всё равно? Думаете я просто прихожу, читаю по учебнику и ухожу домой — сказала она. — Я иногда не понимаю, зачем я здесь. Выхожу из класса с ощущением, что разговаривала с пустыми стульями. Кто-то нервно хмыкнул. Я краем глаза увидел, как Сашка снимает на телефон. Мне стало неловко. Хотелось сказать Сашке: «Убери телефон»...

— Ты чего с головой сделал?.. Артём услышал это, едва вошёл в класс. Выбритые виски щекотал холодный воздух. Чёлка падала на глаза. На шее — тонкая цепь, которую он нашёл у отца в ящике и «взял на время». — Нормально сделал, — бросил он. Сел медленно. Как будто всегда так выглядел. Хотя сердце колотилось так, что казалось — слышно всем. — В рэперы подался? — усмехнулся Димка. — Завидуй молча. Он держал лицо. Старался не суетиться. Не улыбаться. Взгляд — серьёзный. Так надо. Так выглядят уверенные...

— Это… тебе. Алина сказала это почти шёпотом — и сразу пожалела. Слова повисли между ними, как плохо надутый шарик: ещё чуть-чуть — и лопнет. В коридоре было шумно: кто-то смеялся, кто-то бегал с сердечками, кто-то громко считал, сколько валентинок получил. А здесь — тишина. Неловкая. Липкая. Илья посмотрел на неё. Потом на открытку в её руках. Красное сердце было немного помято — она весь урок носила его в кармане. Он взял валентинку осторожно, будто она могла обжечь. — Это что? — спросил и тут же отвёл взгляд...

— Илюш, подожди! Голос ударил в спину, как мяч на физре. Илья дёрнулся и чуть не врезался в кого-то в коридоре. Вокруг — гул, смех, кто-то орёт из кабинета, кто-то бежит по лестнице. Он уже понял, кто это, но всё равно обернулся — медленно, будто надеялся, что ошибся. — Мам… — вырвалось у него, и он тут же пожалел. Она стояла у стены, неловко прижимая к груди пакет. Улыбалась. Той самой улыбкой, от которой раньше становилось спокойно, а сейчас — почему-то стыдно. — Я тебе сменку принесла, — сказала она громче, чем надо...