Вкусняшка Yummy

Блеск бриллиантов еще не успел потускнеть, а запах дорогого парфюма, которым щедро оросил воздух новоиспеченный даритель, еще витал в воздухе, когда двери захлопнулись прямо перед его носом. "И это все?" – успел вякнуть он, прежде чем понял, что стал героем совсем не той драмы, на которую рассчитывал. Ах, эти мужья, думающие, что тонны золота и мегаватты пафоса способны замаскировать годами копившиеся обиды! Она, видите ли, устала быть "трофеем", украшением его эго, этаким живым сертификатом его "успешности"...

Алёна, всегда жившая в тени блистательной Ирины, застыла за дверью, словно олень, учуявший засаду. Голос сестры, обычно льющийся мёдом рекой, сейчас шипел змеёй, изрыгая слова едкой желчью. "Этот увалень-торгаш, – цедила Ирина, – думает, что купил себе трофей. А он получит лишь куклу с накрашенным лицом да пустой кошелёк. Деньги его – вот что мне нужно, а он… он просто средство!" Удар! Слова Ирины врезались в сердце Алёны осколками битого стекла. Ненависть, доселе дремавшая в глубине души, взметнулась пламенем, пожирая остатки сестринской привязанности...

– Послушай, жена! Я тут стал богатым и решил, что ты мне больше не нужна. Так что готовься к разводу, я женюсь на молодой, – заявил муж, самодовольно ухмыляясь, словно царь, бросающий кость плебеям. В его глазах плясали алчные огоньки, в них не осталось и следа того юношеского пыла, с которым когда-то клялся в вечной любви у алтаря. Он видел в ней лишь старую, изношенную вещь, которую можно выбросить за ненадобностью. Но ответ жены поверг его в такой ужас, что он чуть не потерял сознание. В её взгляде не было ни слезы, ни мольбы, лишь ледяное спокойствие, подобное штилю перед бурей...

Будущий муж стал как-то странно себя вести, где-то начал пропадать, словно растворялся в ночной мгле, как дым костра, уносимый ветром. А после того, как Аня подслушала его разговор с сестрой, слова которой резали слух, как осколки стекла, решила за ним проследить. Сердце колотилось, как пойманная в клетку птица, предчувствуя недоброе. Она следовала за ним, как тень, по темным переулкам и незнакомым улицам, пока он не остановился перед обветшалым домом, чьи окна зияли, словно пустые глазницы. Войдя в чужой дом, Аня застыла от ужаса...

,– Ты пустышка, пользы от тебя – как от козла молока! – шипела свекровь, словно змея, выплевывающая яд. Каждое слово обжигало Аню, словно клеймо, выжигающее на сердце клеймо негодности. Не выдержав, словно птица, запертая в клетке, Аня сорвалась с места, оставив мужу лишь записку, словно последний крик души, запечатанный в бумаге. Дом, казавшийся когда-то уютным гнездышком, превратился в клетку, где каждый предмет напоминал о презрении свекрови. Собрав скудные пожитки, Аня бежала, как от огня, мечтая лишь об одном – глотке свежего воздуха, свободе от удушающей атмосферы...