Виражи судьбы

Тамара открыла калитку и сразу почувствовала: на участке кто-то был. Следы шли от веранды к старой яблоне. И пахло чужими сигаретами – резкими, мужскими. Сорок дней с похорон Олега. Она приехала одна. Так и хотела. Дача стояла осевшая на правый угол после прошлой зимы. Муж всё собирался подправить фундамент, да не успел. У него вообще много чего не успелось – баня недосбита, погреб без двери, рябина у бани не подвязана. – Тома, ты что, одна? Из-за угла дома вышла Зинаида. Сестра Олега, на четыре года младше его...

Четвёртого марта я пришла из магазина с пакетом, в котором не было ничего лишнего. Кефир, батон, пачка гречки, куриные бёдра по акции. Девятьсот двенадцать рублей. Я помню сумму, потому что записала её в блокнот. В тот самый блокнот с жёлтой обложкой, куда последние два года вписывала каждый потраченный рубль. Соня, моя шестилетняя дочь, сидела на кухне и рисовала солнце с лучами в половину листа. Она подняла голову и спросила: – Мам, а мы богатые или бедные? Я поставила пакеты на стол. – Мы нормальные, Сонь...

Запах больничного коридора я помню до сих пор. Хлорка, варёная капуста и что-то неуловимо сладкое, что бывает только в роддомах. Дочка лежала у меня на руках, сморщенная, красная, с крохотными пальцами, которые сжимались в кулачки. И я плакала от счастья. Три дня назад мне сделали кесарево. Шов тянул, ходить было больно, но я улыбалась каждый раз, когда Алиска открывала глаза. Мутные, тёмно-синие, ещё ничего не понимающие. Но мои. Дима приезжал один раз. На второй день. Привёз пакет с вещами, постоял десять минут, потрогал дочку за щёку и уехал...

Он пришёл на свадьбу дочери с новой женой и с самого начала понял: этот вечер запомнится ему не музыкой, не тостами и не улыбками на общих фото. Иногда на семейных праздниках страшнее всего не скандал, а один тихий вопрос, от которого уже нельзя уйти. На свадьбе дочери Олег боялся не скандала. Он боялся одной короткой фразы, которая могла прозвучать тихо, почти буднично, но разрезать весь этот красивый вечер пополам. Зал был светлый, слишком нарядный для его состояния. На белых скатертях стояли тонкие...

Когда свекровь попросила меня стать поручителем по кредиту, всё выглядело почти прилично: сыну банк не одобрял из-за ипотеки, ей нужны были деньги "ненадолго", а от меня требовалась всего лишь подпись. Муж уверял, что мать платёжеспособная и аккуратная, свекровь говорила, что не хочет никого подставлять. А через несколько месяцев банк позвонил уже мне - и выяснилось, что кредит брали вовсе не на те нужды, о которых мне рассказывали. Когда Валентина Петровна впервые заговорила о кредите, я сразу поняла, что пришла она не просто на чай...