Пишем книгу

Проходя через лесную поляну, Фрид вдруг резко замер. Под его ногами лежали ещё тёплые угли от недавно затушенного костра, а вокруг разбросанные обглоданные кости животного. Его сердце учащённо забилось — надежда снова вспыхнула. — Смотри! — тихо, но с возбуждением проговорил он, присев над углями. — Кто-то был здесь совсем недавно. Они осмотрелись, и по многочисленным следам на мягкой земле стало понятно, что здесь было гораздо больше людей, чем они могли представить. Не меньше десятка. Воодушевление охватило всех троих...

На следующий день Бромир уже смог подняться на ноги, хоть и опираясь на крепкую деревянную палку. Его решимость двигаться вперёд была неоспоримой. Несмотря на ещё слабое тело, он настоял на том, что им пора идти на поиски соплеменников. — Времени на отдых у нас нет, — прокашлялся старец, поправляя палку в руках. — Нужно строить новое жильё. Много дел предстоит, а на бездействие мы не имеем права. Фрид и Синеус помогали Бромиру преодолевать трудные участки пути, поддерживая его, когда ноги старца предательски дрожали на неровной земле...

Они провели ещё один день у того же ручья. Фрид и Синеус поочерёдно отправлялись в небольшие вылазки, надеясь найти следы выживших соплеменников. Но всё было тщетно — вокруг царила тревожная тишина, будто сама земля решила скрыть их трагедию. Даже следов не осталось, словно вся деревня исчезла под вулканическим пеплом, растворилась в огне и камнях. Бромир медленно восстанавливался. Старец всё ещё тяжело дышал и кашлял, но временами пытался встать на ноги. Его дух был крепок, как старая дубовая ветвь, согнутая, но не сломленная временем...

Спустя недолгое время Бромир начал подавать признаки жизни. Его глаза слабо приоткрылись, а грудь поднялась с болезненным вдохом. Синеус, первым заметивший это, толкнул Фрида в бок: — Он просыпается! Бромир, ты как? Фрид и Синеус быстро подбежали к старцу, склонившись над ним. Его лицо всё ещё было в пятнах сажи и крови, но по его виду было ясно — он вернулся к жизни. Бромир закашлялся, как будто его лёгкие пытались вытолкнуть весь пепел, который он вдохнул за последние часы. — Всё болит… — прохрипел старец, слабо улыбаясь...