Кружево женских судеб. Виктория Райт

Он улыбался и говорил, что денег нет. А я молча открывала ноутбук и добавляла новую строку. Улыбка у него была широкая, почти дружеская. Как в первые годы, когда мы только поженились. Только тогда он улыбался, потому что любил. А сейчас – потому что врал. – Вер, ну правда, сейчас туго. Сам знаешь, работа нестабильная, ты же понимаешь. Я кивнула. Понимаю. Вошла в приложение банка, нашла историю поступлений. Потом открыла заметку в телефоне, где давно уже висела таблица. Дата. Сумма. Его обещание. Моя отметка «не поступило»...

Звонок из ведомства. Голос строгий, тон обвинительный. Я спокойно назвала номер дела и дату решения. Пауза в трубке длилась секунды три. Потом голос сказал, что перезвонит, и отключился. Я поставила телефон на стол и посмотрела в окно. Во дворе голые ветки акации царапали серое небо. Кофе в кружке давно остыл. Я всё равно сделала глоток, горький и холодный, и пошла поливать цветок на подоконнике. Катя сидела в комнате и что-то рисовала. Девять лет, рыжеватые косы, вечные белые кроссовки. «Мам, ты куда?» «Никуда...

Она позвонила в тот день утром. Голос был весёлым, слишком бодрым. «Ирин, ты же сегодня банкет делаешь? У меня форс-мажор.» Я стояла на кухне, размораживала мясо. Руки были липкими от фарша. «Какой форс-мажор?» «Работа. Срочный выезд. Подкину к тебе Машу и Петьку, хорошо? К вечеру заберу. Они посидят тихо, обещаю.» Я посмотрела на стол, заваленный продуктами. На торт, который ещё не собрала. «Катя, у меня много гостей будет. Дети…» «Они будут как мышки. Через пару часов снимут меня с задания, и я примчусь...

Он никогда не здоровался в ответ. Зинаида заметила это на третьей неделе и потом уже не могла не обращать внимания. Сначала она решила, что просто не везёт: выходит из квартиры, а он уже завернул за угол. Или заходит в лифт, а двери закрываются прямо перед носом. Случайность. В новом доме всё случайность, пока не привыкнешь к соседям, к ритму подъезда, к тому, кто когда уходит и возвращается. Но потом она стала замечать закономерность. Он выходил около восьми утра. Серый свитер, тёмные брюки, одно и то же...

Он произнёс это спокойно, как приговор. Через две недели конверт с результатами лежал уже у меня в руках. Вера поставила тарелку на стол и посмотрела на мужа. Суп дымился. Андрей смотрел в телефон, и она не сразу поняла, что он уже не читает новости, а ждёт её реакции. «Я хочу сделать тест», повторил он, не поднимая глаз. Двенадцать лет. Вера убрала руку со спинки стула. Двенадцать лет она готовила этот суп по четвергам, потому что он любил именно в четверг, и именно с говядиной, и именно без лаврового листа, потому что лавровый лист «даёт горечь»...