Виктория Ландыш: Истории из жизни

Олег ввалился в квартиру, не потрудившись стряхнуть воду с тяжелого, промокшего плаща. Он придержал дверь для девицы, чьи кеды оставляли на светлом паркете склизкие, сероватые следы. Елена в этот момент протирала свои коллекционные статуэтки из костяного фарфора, ощущая под пальцами их идеальную, прохладную гладкость. — Познакомься, это Вероника, — бросил Олег, даже не глядя на жену. — У нас сейчас временные трудности с наличностью, я вложился в проект, так что платить за её съемную квартиру — безумие...

Вероника стояла посреди гостиной с лазерным уровнем и проверяла, идеально ли ровно лежат салфетки оттенка «пыльная роза». Гости, приглашенные к двум часам, томились в прихожей, потому что «световой сценарий» еще не был готов. Я прижимала к себе коробку с профессиональной гуашью, чувствуя себя контрабандистом на празднике стерильной чистоты. — Елена Сергеевна, ваш жакет дает ненужный рефлекс на белую стену, — бросила невестка, даже не оборачиваясь. Она мерила пространство шагами, словно это была не квартира моего сына, а павильон для съемок рекламы элитного жилья...

— Соня, скажи честно, вы эти салфетки в отделе для строительных нужд покупали или просто решили сэкономить на комфорте друзей? — Галина Сергеевна двумя пальцами приподняла крафтовый квадрат и с брезгливостью отложила его на край стола. Валерий и Вероника, приглашённые на это выстраданное новоселье, синхронно замерли, изучая свои тарелки с таким усердием, будто там были зашифрованы координаты клада. Егор, муж Сони, потянулся к солонке, и его пальцы едва заметно дрожали, задевая холодную поверхность тяжелой керамики...

Входная дверь содрогнулась от удара в косяк, и в прихожую ввалился Олег, распространяя вокруг себя жар разгоряченного тела и едкий дух хвойного экстракта. За его спиной маячили Андрей и Никита, оба — в состоянии той высшей степени благодушия, которая наступает после пяти часов в парилке. Мария стояла в коридоре с охапкой свежевыстиранных простыней, и эта белая гора в её руках делала её похожей на незыблемый ледник среди бушующей стихии. Олег, пошатываясь, скинул один кроссовок, который тут же улетел под вешалку, и замер, картинно вытянув указательный палец в сторону жены...

— Олег, если ты еще раз повернешь лампу к зеркалу, я начну взимать плату за освещение как отдельное театральное шоу, — Лена поправила край белоснежной скатерти, которая под ее пальцами казалась натянутой струной. Олег даже не обернулся, он был слишком занят поиском идеального ракурса для своей челюсти, которую он считал «волевой», хотя Лена видела в ней лишь упрямство плохо воспитанного ребенка. Он поправил воротник рубашки так бережно, словно это была кожа редкого дракона, а не хлопок из масс-маркета...