А если это не сон? | Виктория Грей

Виктор Самохин работал водителем ночного маршрута двадцать два года. Двадцать два года, шесть ночей в неделю, с одиннадцати вечера до шести утра. Маршрут номер восемнадцать — от железнодорожного вокзала через три спальных района до промышленной зоны на севере города. Восемнадцать остановок туда, восемнадцать обратно. В среднем сорок кругов за смену. Он знал этот маршрут так, как знают собственный дом. Знал, где асфальт плохой и нужно сбавить скорость перед пятой остановкой. Знал, что светофор у торгового центра переключается с задержкой в три секунды...

Соня начала разговаривать с Варей в октябре. Катя заметила это не сразу — сначала думала, что дочь играет сама с собой, как все пятилетние дети играют сами с собой: придумывают подруг, дают им имена, разговаривают с ними, пока взрослые заняты своими делами. Это нормально. Это даже хорошо — признак развитого воображения. Катя и сама в детстве разговаривала с выдуманной подругой по имени Лиля, пока не пошла в первый класс и не завела настоящих друзей. Соня разговаривала с Варей в маленькой комнате...

Мать умерла в среду, тихо, во сне, как умирают люди, которые всю жизнь старались никому не создавать лишних хлопот. Андрей узнал об этом в четверг утром — позвонила соседка, та самая, что раз в неделю проверяла, всё ли в порядке. Голос у соседки был виноватым, как будто это она была в чём-то виновата, хотя она ни в чём не была виновата. Андрей приехал в пятницу. Три часа на машине по трассе, которую он знал наизусть — он ездил этой дорогой двадцать лет, сначала часто, потом реже, потом совсем редко...

Алина переехала в эту квартиру в апреле, когда все уже было подписано, поделено и расставлено по местам, как вещи после переезда, — с той лишь разницей, что вещи после переезда рано или поздно находят свое место, а некоторые другие вещи — нет. Квартира была небольшая. Однокомнатная, на седьмом этаже панельного дома в тихом, почти сонном районе, где по утрам слышно, как переговариваются голуби на карнизе, а по вечерам кто-то в соседнем дворе методично и без видимой цели стучит чем-то железным по железному...

ГЛАВА 10. ТРИ Суббота была серой. Не просто пасмурной — именно серой, как будто кто-то взял ноябрьский день и вымыл из него последние остатки цвета. Деревья голые. Асфальт мокрый. Небо — одна сплошная туча от горизонта до горизонта, без шва, без просвета. Ноябрь не оставляет просветов. Принципиально. Нина приехала в клинику в десять сорок пять — на пятнадцать минут раньше срока. Это была новая привычка, появившаяся за последние две недели. Раньше она приходила точно по времени. Теперь торопилась...