Вероника Петровна

— Значит, так, — Галина Михайловна поставила кружку на стол с таким грохотом, что ложка подпрыгнула и упала на пол. — Фокусника я не пойму. Вы что, с ума сошли? Дочь Светлана стояла у окна, не оборачиваясь. За стеклом — серый двор, скамейка, кот. Всё как всегда. — Мама, это наша свадьба. — Ваша свадьба! — Галина Михайловна подняла ложку, бросила в раковину. — Двести тысяч — фокуснику! Двести тысяч, Света! Я за всю жизнь столько не видела разом! — Он известный. Артур говорит — люди помнят такие вещи...

— Мам, я приеду одна. Свадьбы не будет. Валентина Семёновна стояла у плиты с деревянной ложкой в руке. Борщ булькал. Телефон она держала у уха ещё секунд пять после того, как в трубке уже пошли гудки, — всё ждала, что Ирочка перезвонит и скажет: пошутила, мам, всё нормально, Дима везёт торт, едем завтра. Не перезвонила. — Кто звонил? — Из комнаты вышел Николай Петрович, на ходу дочитывая газету. — Ира. — Ну и как там молодые? — Никак. — Валентина Семёновна поставила ложку на подставку. Медленно...

— Ты вообще понимаешь, что окрошку надо делать на квасе?! — Тётя Галя поставила кастрюлю на стол с таким грохотом, что ложки подпрыгнули. — На квасе, Ниночка! А не на этой твоей кефирной жиже! Нина не обернулась. Продолжала резать огурцы, мелко, аккуратно, как её учила мать. Не эта мать — другая. — Я слышу тебя, тётя Галь. — Слышишь! — Галина Петровна всплеснула руками. — Слышит она! Ты третье лето сюда приезжаешь, и третье лето я наблюдаю этот кошмар. Кефир! В окрошку! — Дядя Серёжа кефир любит...

— Где кондиционер?! — Валентина Семёновна остановилась посреди номера и уставилась в потолок, словно там могло что-то появиться само по себе. — Мам, тут написано «номер с видом на море». Про кондиционер ничего не было, — Дочь Ирина поставила чемодан и огляделась. — Вид на море! — Валентина Семёновна подошла к окну, раздёрнула засаленную занавеску. — Это вид на море?! За стеклом торчал забор из профлиста, за ним — угол соседнего корпуса, а между ними узкой полоской — что-то голубое. То ли небо, то ли вода, сразу и не разберёшь...

— Нина! Нина, ты открой, что ли! Там мои банки стоят! Нина Сергеевна не обернулась. Продолжала резать морковку — ровно, не торопясь, кружок за кружком. — Слышишь, что говорю?! — Слышу, Зинаида Павловна. — Ну так открой! — Не открою. Свекровь замолчала. Нина это молчание знала наизусть — сейчас будет набирать воздух, как перед нырком. — Это что значит — не открою?! Там мои огурцы! Три года засаливала! Рецепт ещё от моей матери! — Ваши огурцы я вынесла на площадку. Вон, в пакете стоят. Зинаида Павловна метнулась в коридор...

— Так, невестушка, давай-ка поговорим начистоту. Зинаида Павловна поставила чашку на стол так, что чай плеснул на скатерть. Кружевная, белая — подарок на новоселье от сватьи. Пятно расплылось медленно, как чернила. Марина не обернулась. Продолжала резать лук, хотя резать там уже было нечего. — Я слушаю, — сказала она в сторону плиты. — Не надо мне в спину говорить. Повернись. Марина положила нож. Вытерла руки о передник — медленно, каждый палец отдельно — и повернулась. Свекровь сидела во главе стола...

— Ты куда собралась? Нина застыла в коридоре с сумкой в руках. Муж стоял в дверях кухни — в майке, со стаканом чая, и смотрел так, будто она пыль с полки. — К маме. — Это я вижу. — Андрей поставил стакан на подоконник. — Зачем? — Надо. — Надо. — Он повторил это слово медленно, как пробует незнакомое блюдо. — Неделю замужем, и уже надо к маме. Нина не ответила. Поправила лямку сумки и потянулась к ключам на крючке. — Нин. — В его голосе появилось что-то другое, не злость. Хуже. — Это из-за вчерашнего? — Нет...

— Коля! Коля, ты слышишь меня?! Открывай немедленно! Тамара Викентьевна колотила кулаком в новые ворота так, что со старой яблони у забора осыпались последние листья. Рядом топталась её сестра Зина с сумкой-тележкой, набитой до краёв: сверху торчали грабли, снизу что-то глухо позвякивало. — Сломай замок, — буркнула Зина, деловито оглядывая ворота. — У меня в сумке монтировка есть. — Ещё не хватало! — Тамара Викентьевна отступила на шаг и уставилась на блестящий навесной замок. Чужой. Новый. — Это...

— Это моё место! — Раиса Семёновна швырнула сумку на нижнюю полку и уставилась на молодую женщину, которая уже успела расстелить там плед. — Тридцать шестое, читать умеете? Женщина — лет тридцати пяти, в джинсах и растянутой толстовке — подняла голову от телефона. Спокойно так посмотрела. Даже не вздрогнула. — Тридцать шестое моё. Билет показать? — Показывайте, раз не верите на слово пожилому человеку! Соседка по купе — пухлая тётка в спортивном костюме цвета морской волны — сделала вид, что очень увлечена пакетом с семечками...

— Значит, так, — Лариса Михайловна поставила на стол сумку с таким грохотом, что задребезжали чашки. — Приехала. На лето. Дача ваша, я знаю, но мне сказали врачи: воздух, покой и зелень. Марина не успела ничего ответить — свекровь уже разматывала шарф, оглядывая кухню с видом районного санитарного инспектора. — Газ, смотрю, старый. Ну ничего, я с таким всю жизнь. — Лариса Михайловна, — Марина держала полотенце двумя руками, — мы вас не ждали. Совсем. — Вот и хорошо, что сюрприз! А то предупредишь — начнёте отговаривать...

— Московская пенсия — это тебе не ваши двенадцать тысяч, — Галина Николаевна поставила на стол пакет с продуктами и огляделась с видом санитарного инспектора. — Сорок одна тысяча, между прочим. Заработанная. Оксана домыла чашку, поставила на сушилку. Не обернулась. — Хорошо добрались? — Семь часов в автобусе. Семь! Мог бы встретить, но у него, видите ли, совещание. — Галина сняла пальто, повесила на крючок, потом посмотрела на крючок и поправила. — Пыль на карнизе. Ты вообще протираешь? — Протираю...

— Значит, так. Заедете в пятницу, в воскресенье вечером — вон. Ключи под ковриком, сад не трогать, в подвал не лезть. Поняли? Нина Степановна стояла в дверях своего домика, скрестив руки под фартуком, и смотрела на молодую пару так, словно заранее знала — хлопот не оберёшься. — Всё поняли, — кивнул Антон. — Мы аккуратные люди. — Все аккуратные, пока не приедут. Ксюша — невысокая, с хвостиком и сумкой через плечо — огляделась. Участок небольшой, но ухоженный: грядки с клубникой, три яблони, дорожка из старого кирпича...