Вероника Петровна

— Дядя Гоша, ты же в Москве пенсию получаешь! Куда тебе одному столько? Раиса стояла в дверях, скрестив руки, и смотрела на старика так, будто он украл у неё последнее. — А ты посчитала уже, значит, — усмехнулся Георгий Николаевич, не отрываясь от газеты. — Быстро. — Да кто её не посчитает! Двадцать три тысячи одному человеку! На хлеб да на кефир столько не надо! — Ну и хлеб теперь по-другому считают, — он сложил газету и наконец поднял глаза. — А тебе-то она зачем, моя пенсия? Раиса замолчала на...

— Клара Викторовна, а ну живо номерок ищите, мы на поезд опаздываем! — Полная женщина в норковой шапке колотила ладонью по стойке гардероба. — Ищу, ищу, — Клара Викторовна перебирала вешалки, пальцы дрожали от холода и спешки. — Синее пальто, вы говорили? — Тёмно-синее! С каракулевым воротником! Да сколько можно копаться, у вас тут бардак, а не гардероб! За тридцать два года работы в филармонии Клара Викторовна привыкла к таким репликам. Привыкла — не значит перестала слышать. Каждое слово всё так же садилось куда-то под рёбра, как заноза...

— Прописать Люду? В моей квартире?! — Марина отложила телефон на подоконник, будто он вдруг стал раскалённым. — Ты вообще меня спросил, прежде чем такое обещать? — Она моя сестра, — Игорь стоял в дверях кухни, не решаясь пройти дальше. — Ей развод, делить нечего, идти некуда. Максимум на полгода. — На полгода. — Марина повторила это слово так, будто пробовала его на вкус и находила горьким. — Игорь, у нас однушка. У нас Данька спит на раскладушке в зале, потому что комнату мы так и не разгородили...

— Мама, ты в этом платье собралась? — Артём окинул её взглядом с ног до головы и поморщился. — Люди подумают, что я на свадьбу уборщицу пригласил. Валентина Сергеевна замерла посреди прихожей, держа в руках сумочку, которую доставала из шкафа только по большим праздникам. — Это платье я к твоему выпускному покупала. Хорошее платье. — Восемь лет назад покупала! Мама, ну сейчас же не девяностые, сейчас снимают всё на камеру, выкладывают. Ирина попросила, чтобы всё было красиво. — Ирина попросила, — повторила она и отложила сумочку на тумбочку...

— Ты спала! Ты спала на посту, пока пассажиры выходили на станции! — начальник поезда швырнул на стол рапорт проводника соседнего вагона. Настя вжалась в откидное сиденье служебного купе. — Пять минут, Виктор Палыч. Ну пять минут глаза закрыла... — Пять минут?! А если бы кто-то с площадки вывалился на ходу? Кто отвечать будет? Я? За окном мелькала серая привокзальная стена, поезд стоял на пути отстоя. Настя двадцать три года, третий месяц как перевели на дальние рейсы, третьи сутки без нормального сна — сначала ночная смена, потом подмена заболевшей напарницы, потом снова ночь...