Психология желаний

Щёлк. Табло мигает, думает, выдаёт цифру. Марина стоит на весах в шесть утра, без серёжек — серёжки ведь тоже весят. Цифра та же, что вчера. И в прошлом сентябре. Она сходит с весов и задвигает их ногой под ванну. Как каждое утро. Ей пятьдесят два. Бухгалтер, сын Денис давно в Екатеринбурге. Муж Олег, пятьдесят четыре, электрик. Мужик неплохой. Правда неплохой. Диет за двенадцать лет было столько, что она могла бы вести курсы. Гречневая — потом от запаха гречки мутило полгода. Интервальное. Онлайн-марафон с куратором, которая присылала голосовые «Мариночка, вы умничка!»...

Кризис среднего возраста у женщин после 45 — это чаще тишина, чем драма: дети выросли, дом налажен, а хотеть нечего. Это не «с жиру бесишься». Задачи первой половины жизни выполнены, а свои желания для них просто не понадобились. Девять вечера. Галина вытирает последнюю тарелку и ставит её в сушилку. Всё. Ужин съеден, пол помыт, рубашки на завтра висят на стуле. Из комнаты — голос диктора и щелчок пульта. Серёжа смотрит новости. Потом будет футбол. Сын звонил в воскресенье. Дочь — во вторник, прислала фото внука в шапке с ушами...

Автобус ушёл прямо из-под носа. Задние двери хлопнули, и сорок второй уполз к мосту. — Ну конечно, — сказала Нина Васильевна. — Мне не везёт. Даша достала телефон. Открыла заметку с названием «Ба». Поставила палочку. Девятая. А был только вторник. Даше четырнадцать. На осенние каникулы родители уехали в Казань, и её отправили к бабушке на Гайву — «поможешь там, и вообще побудь». Перед отъездом мама сказала на кухне, вполголоса: — Она это «не везёт» по десять раз на дню говорит. Сама услышишь. — Не может быть десять, — сказала Даша...

Сковородка. На дне — жирный круг размером с ладонь. Муж вытер руки о джинсы, сказал «всё, готово» и ушёл смотреть футбол. Из комнаты — «Ну куда ты бьёшь!». Галина ждёт. Пусть зашумят трибуны — так не слышно. Потом открывает кран тонкой струйкой. Сковородка. Две тарелки с разводами. Вилка, на которой засох желток. Ставит всё обратно в сушилку. Ровно так, как стояло. Чтобы не заметил. И идёт в комнату с лицом, на котором написано: я весь вечер на ногах. Ей пятьдесят три. Тридцать лет брака. И это, конечно, не про сковородку...

Ставня хлопнула в четвёртый раз за ночь. Галина перестала считать после третьего и просто лежала, глядя в незнакомый потолок с жёлтым пятном в углу. Шесть утра. Ветер с моря. Её море. Её потолок. Её пятно. Она накинула кофту поверх ночной рубашки и вышла на веранду. Внизу, за рядом голых акаций, лежало серое, как алюминиевый таз, Чёрное море. Ни одного человека на берегу. Ни одной открытой калитки на улице. Она села на пластиковый стул, оставшийся от прежней хозяйки, и подумала: ну вот. Дальше мысль не шла...