Вера Зуева | Писатель

Я приехала в Дубки в конце июня, когда воздух пах скошенной травой и нагретой землёй. Три дня. Ровно столько я отвела себе на то, чтобы разобрать бабушкин дом, вызвать оценщика и подписать бумаги. В Саратове меня ждала работа в ветеринарной клинике, две кошки и пустая квартира, в которой я разучилась включать свет по вечерам. Мне тридцать четыре. И я уже привыкла, что жизнь устроена именно так: утренняя смена, капельницы для чужих собак, вечером салат из пакета и сериал без звука, потому что тишина в квартире давит меньше, когда экран мерцает...

Когда мне было двадцать семь, я точно знала, как устроена моя жизнь. Петербург, съёмная студия на Васильевском, работа дизайнером в маленьком агентстве, по пятницам бар с подругами, по воскресеньям ленивые блинчики и сериалы до трёх ночи. Всё шло по плану. А потом план сломался. Я расскажу, как это случилось. Но сначала нужно кое-что объяснить про меня. Меня зовут Катя. Я из тех людей, которые составляют списки на каждый день, включая пункт «отдохнуть с 19:00 до 20:30». Контроль был моей религией...

Когда Александр Петрович Ремезов в последний раз сошёл по трапу на берег, у него в кармане лежала мятая фотография сына, которому уже исполнилось двадцать восемь. Они не виделись четыре года. Он стоял на причале в Мурманске, вдыхал запах солярки и мокрого бетона, и не мог заставить себя двинуться к зданию порта. Ноги, привыкшие к качке, ступали по твёрдому асфальту так, будто он разучился ходить по земле. А может, и правда разучился. Я познакомилась с ним случайно, в поезде из Мурманска в Вологду...

Он появился на балконе в начале мая, когда я пересаживала герань в новые горшки. Я подняла голову, потому что почувствовала чужой взгляд. Мужчина стоял на соседнем балконе, держал в руках белую чашку и смотрел прямо на меня. Не мимо, не сквозь. На меня. И я почему-то не отвернулась, хотя обычно не люблю, когда разглядывают. Он кивнул. Коротко, едва заметно. А я кивнула в ответ, и на этом всё закончилось. Он ушёл внутрь квартиры, а я ещё минут десять ковыряла землю в горшке и думала: кто это? Раньше...