Вера Зуева | Писатель

Галина сидела в очереди к зубному и листала телефон, когда услышала имя, которое не произносила вслух уже лет двадцать. Жанна Ревякина. Две женщины позади неё обсуждали какую-то выставку в областном центре, и одна из них сказала это имя так легко, будто речь шла о знакомой актрисе. – Ревякина, ну та самая. Которая керамику делает. У неё мастерская в Ярославле, заказы из Москвы идут. Галина не обернулась. Пальцы сжали телефон чуть крепче, и экран погас. В груди стало тесно, как будто кто-то положил туда тяжёлую книгу и забыл убрать...

Маргарита Павловна уехала в половине восьмого утра. Я стояла у окна кухни, смотрела, как такси разворачивается во дворе, и чувствовала странное облегчение, которое тут же сменилось виной за это облегчение. Свекровь гостила четыре дня. Четыре дня я улыбалась, готовила борщ по её рецепту, выслушивала замечания про шторы, про то, что Костик похудел, про то, что балкон надо застеклить. И вот она уехала. Можно выдохнуть. Я налила себе кофе в белую керамическую чашку с надписью «Не трогай, моё», села за стол и только тогда заметила...

Ей было пятьдесят три, когда она впервые призналась себе: та история не отпустила. Не потому что хотелось вернуть. А потому что некоторые вещи врастают в тебя так глубоко, что становятся частью позвоночника. Люда Ершова работала технологом на кондитерской фабрике в Ельце. Смена начиналась в шесть утра, заканчивалась в три, и каждый день пах ванилью и жжёным сахаром. Дома ждал кот Персик, телевизор с треснувшим пультом и тишина, к которой она давно привыкла. Но привыкнуть и принять: разные вещи....

Мне тридцать шесть, и только что подписан приказ о моём назначении на должность руководителя филиала. Пальцы не дрожали. А должны были, наверное, потому что ещё два года назад я не могла заставить себя позвонить в поликлинику и записаться к терапевту. Меня зовут Мария. И большую часть жизни я была никем. Не в том смысле, что бедствовала или жила на улице. Нет, всё было прилично. Квартира, работа, муж Костя, который каждый вечер смотрел хоккей с бутылкой пива и забывал спросить, как прошёл мой день...

Первый раз я увидела своё имя на песке в четверг. Буквы были крупные, ровные, будто их выводили не спеша, с удовольствием. «Даша». Просто имя, и больше ничего. Я стояла на берегу, держала в руке кроссовки и чувствовала, как холодная вода забирается между пальцев ног. Ветер тянул с моря запах водорослей и соли. А я смотрела на эти пять букв и не могла сообразить, что именно меня так зацепило. В посёлок Камышовый я приехала три дня назад. Сняла комнату у пожилой женщины по имени Рита Константиновна, которая сдавала половину своего дома отдыхающим...