Вера Петрова

— С октября Лена будет жить здесь постоянно, — сказал мой муж соседке своего отца. — Работу оставит, нам так проще. Я стояла рядом и впервые услышала, что через месяц должна уволиться и переехать за сто двадцать километров от города. Олег потом объяснял: его отцу стало тяжело одному, а ездить к нему через день мы больше не могли. Свёкр отказывался переезжать к нам. Дом бросать не хотел. Всё это было правдой. Неправдой было только одно: я никогда не соглашалась переселяться к нему. Мне пятьдесят три...

В тот вечер Виктор позвонил нашему сыну при мне и сказал: «К ноябрю будем у вас. Я с работой заканчиваю, мама тоже переедет». Я сидела напротив и впервые услышала, что следующие годы моей жизни уже кому-то обещаны. Денис обрадовался. Ему тридцать один, он недавно открыл небольшую мастерскую под Казанью, денег всё время не хватало. Виктор давно говорил, что сыну надо помочь встать на ноги. Я думала — съездить, дать денег, побыть рядом. О переезде речи не было. Когда разговор закончился, я спросила: — А меня ты когда собирался спросить? Виктор растерялся...

— Мам, я отказалась от няни. Мы с папой решили, что после моего выхода на работу год с Мишей посидишь ты, — сказала дочь так буднично, будто речь шла о воскресном обеде. Я посмотрела на мужа. Сергей не отвёл глаз. — Ну а что? Ты же сама говорила, что поможешь. В тот вечер я впервые подумала не о том, как объяснить им свою усталость, а о том, где буду жить, если уйду. Мне пятьдесят один. Мы с Сергеем женаты двадцать девять лет, нашей Алине двадцать восемь. За эти годы я много раз говорила: «Ничего, я подстроюсь»...

В тот вечер я впервые сказал жене «нет» не на просьбу, а на уже принятое за меня решение. Елена сообщила, что в понедельник я возьму неделю за свой счёт и поеду с её отцом в областную больницу: «Ты всё равно лучше всех разберёшься». Я посмотрел на неё и вдруг понял: никто даже не спросил, могу ли я. Самое неприятное — раньше я бы тоже не спросил себя. Мне пятьдесят два. Мы с Леной прожили двадцать восемь лет, дочь давно замужем. В нашей семье я всегда был тем, кто «разберётся»: отвезти, оформить, починить, договориться...

Когда Ольга при сыне сказала, что с октября я уйду с ТЭЦ и займусь нашим кафе полностью, я ответил: — Нет. С октября меня здесь вообще не будет. Сам испугался того, как спокойно это прозвучало. Ольга замерла с подносом в руках. Антон, приехавший к нам из Рязани после увольнения, был уверен, что мы с матерью давно всё решили. Мне пятьдесят два. Ольге пятьдесят. Кафе мы открыли двенадцать лет назад, когда она осталась без работы. Я тогда сказал: «Давай попробуем, я помогу». Это «помогу» постепенно стало второй сменой...