Вера Маяковская | Писатель

Этот уличный артист магнитом притягивал зевак. Где бы он ни появлялся, вокруг мгновенно вырастала плотная стена слушателей, которых захватывали не только мелодии, но и сама внешность гитариста. Высокий, с широким разворотом плеч и подтянутым станом, он излучал такую природную харизму, что монеты и купюры летели в раскрытый футляр от инструмента сами собой. Не заметить его было решительно невозможно, а забыть — ещё сложнее. Точёные, будто вырезанные резцом гениального мастера черты лица обрамляли...

Раиса держала маленького Стёпу за ладони, а он, неловко переставляя непослушные ножки, силился совершить свой самый первый шаг. Попытки оканчивались ничем: мальчик беспомощно зависал в воздухе, не чувствуя опоры, и заливался горьким плачем. Ему шёл уже второй год, однако за всё это время он выучился только ползать, подволакивая за собой нижние конечности. Вопреки отчаянному положению, Раиса и не помышляла опускать руки. Она возила сына от одного светила к другому, тратила время, тратила сбережения, уповая на то, что в один прекрасный день случится прорыв...

Из ночи в ночь Алина погружалась в один и тот же гнетущий сон. Она возвращалась в квартиру, а там, на кухне, уже поджидала мачеха. Пылающее багровыми пятнами лицо женщины искажалось гримасой лютой злобы, а глаза уподоблялись двум раскалённым лучам, которые, казалось, вот-вот прожгут в Алине навылет пару дыр. Девушка отдала бы что угодно за возможность стереть этот образ из памяти, но сновидения ей были неподвластны. С тех пор как мама покинула этот мир, отец не сумел совладать с тоской и привел в дом новую жену – свою бывшую соученицу Марину...

– Прочь от машины, кому сказано! – прикрикнул Павел, высовываясь из окна и размахивая руками на девочку-подростка. В руках она сжимала флакон со стеклоочистителем и сухое махровое полотенце. – Ой, дядечка, простите, – проговорила она, смутившись. – Я думала, это знакомая машина, потому и кинулась. У вас фары запачканы. Девочка, на верхней губе которой виднелась тонкая белая полоска, надеялась встретить за рулём ту самую даму, что неизменно позволяла ей приводить в порядок стёкла и фары. Среди сверстников она с гордостью упоминала тётю Снежану как свою постоянную заказчицу...

В этот раз Соня села за руль отцовского старенького хэтчбека не ради прогулки или повседневных разъездов. Теперь машина стала её кормилицей, единственным способом содержать себя и младшую сестру. Таково было условие органов опеки: чтобы несовершеннолетняя Даша осталась на попечении старшей сестры после того, как их родители трагически ушли из жизни. Устроиться в таксопарк помог давний приятель отца. Ради этого Соне пришлось взять академический отпуск в институте; работать приходилось почти без передышки, и об учёбе пока не могло быть и речи...