Вера Тихомирова. Рассказы о жизни и любви

Папа открыл дверь. И увидел её, свою дочь, которую не видел двадцать пять лет. У меня была сестра. Я знала её только по одной фотографии. Маленький чёрно-белый снимок, потёртый по углам. Края стали мягкими - кто-то брал его в руки слишком часто, слишком долго. На нём девочка лет четырёх, может, пяти. Тонкие косички, туго заплетённые. Светлое платьице с рюшами. И глаза - серьёзные, взрослые. Она смотрит в камеру, не улыбается. Руки сложены перед собой, как велели. Я часами сидела с этой фотографией...

Сегодня я проснулась и поняла, что идти мне больше некуда. Крыша над головой пока есть. Квартира ещё в ипотеке, платёж приходит исправно, как будто ничего не случилось. Некуда идти утром. Раньше в это время уже звонил телефон, в дверь офиса стучали, кто-то спрашивал, где взять бетон, кто-то, почему не вышла бригада, а я стояла с остывающей кружкой кофе и решала. Быстро, на ходу, потому что от каждого моего «да» или «нет» зависела чужая зарплата. Теперь утро начинается с тишины. Гудит холодильник, за стеной у соседей бубнит телевизор, и эта тишина душит сильнее любого крика...

Тридцать два года я отчитывалась перед мужем за каждый потраченный рубль. Виктор не сомневался, что я никуда не денусь. А потом я сказала одну фразу и он впервые за всю нашу жизнь не нашёл, что ответить. В тот четверг я напекла его любимых пирожков с капустой, заварила чай в кружке со сколотым краем и сказала: – Витя, я подала на развод. Он как раз откусывал пирожок и жевать не перестал. Потом промокнул губы салфеткой и спросил: – Кефир ты взяла? Этот вечер я помню до мелочей. Стенные часы показывали...

В этот раз я уверенно сказала, нет, мы с тобой больше никуда не пойдём. Мы расстаёмся. Не приходи больше. Это было в 1998-м, мне чуть за двадцать. Я училась, работала и жила впроголодь, но не замечала этого: в двадцать лет голод не беда, а просто обстоятельство, вроде погоды. Мы с сестрой гуляли по вечерам, потому что денег хватало только на улицу. Кино дорого, кафе дорого, а асфальт под ногами бесплатный. Мы выучили наш район наизусть: где горят фонари, где скамейки сухие, где пахнет липой, а где из подвала тянет сыростью...