ВЕЧЕРНИЙ КОФЕ

— Ненавижу! — заорал Вовка, размазывая по щеке кровь из разбитой губы. — Ненавижу вас обоих! Сашка, старший, стоял над ним с кулаками, готовый к новой атаке. Димка, средний, прижимал к носу ватку, но ухмылялся из-за Сашкиной спины. Пять минут назад они были лучшими друзьями, вместе строили крепость из стульев и одеял. А теперь — война. Крепость рухнула, одеяло было порвано, и каждый дышал ненавистью. Мама вздохнула на кухне. Папа, не поднимая головы от газеты, сказал только одно слово: — Пацаны. Это не была просьба замолчать...

Маша всегда была «хорошей девочкой». С детства — тихой, удобной, незаметной. В школе она уступала место у доски тому, кто хотел получить оценку. В институте переписывала чужие курсовые, потому что подругам было «лень, а Маше не трудно». На работе её называли «Маша — всегда подмога наша» — но за глаза. Вслух просто просили: «Маш, можешь задержаться?», «Маш, тут отчёт доделать за Петрова, он заболел», «Маш, ты же всегда выручаешь». И она выручала. Приходила раньше всех — чтобы успеть разобрать бумаги, пока коллеги пьют кофе...

Москва встретила Аню шумом и суетой, запахом выхлопных газов и бесконечной спешкой. Она приехала покорять столицу, и у неё получалось. Встреча с Алексеем была случайной, но казалась судьбой. Оба приезжие, оба одинокие в огромном городе, они быстро стали друг другу необходимы. Съёмная квартира, совместные планы, надежды на лучшее будущее — всё складывалось так, как в мечтах. И вдруг — беременность. Аня плакала в ванной, глядя на две полоски. Карьера, которой она начинала гордиться, рушилась прямо сейчас, на взлёте...

Александр Иванович сорок семь лет проработал прорабом. Не кабинетным, не из тех, кто только бумажки подписывает, а настоящим — в каске, с рулеткой на поясе, с голосом, который перекрывал и отбойный молоток, и ветер, и возражения начальства. Он построил два микрорайона, три детских сада и школу. А потом вышел на пенсию. В первую же неделю он перемыл всю посуду в доме, включая ту, что стояла в серванте для гостей. Во вторую — переставил мебель в зале. В третью — начал разговаривать с телевизором. Жена,...

Петр и Наташа поженились стремительно, как только Петр вернулся из армии. Молодой, поджарый, с выправкой, от которой трепетали тещины занавески, он был уверен: он — добытчик, защитник, глава. А всё, что связано с «сюсюканьем», — удел женской половины. Когда Наташа родила чудесную Верочку, Петр испытал настоящую бурю чувств. Он любил эту крохотную копию себя, готов был отдать за нее жизнь. Но вот поменять подгузник? Погулять с коляской во дворе? Потом — выучить с ней буквы или сделать поделку в садик? Это было выше его понимания...