Рассказ. Энергия женщины

Инга не знала, сколько прошло времени. Мир сузился до прямоугольника света, до стука клавиш по клавиатуре. Обида, холодный камень, теперь лежала не в горле, а на экране, превращенная в строки. Она стала текстом. А значит, её можно было редактировать. Переставлять. Менять местами слова, как мебель в комнате, пока комната не станет выглядеть по-другому. Она остановилась, когда свело шею. Откинулась на спинку стула, потянулась. В квартире уже было светло. На экране сияли целых три страницы. Инга перечитала написанное...

Часть 6. Утром, когда первые лучи света пробились сквозь шторы, Инга после пробуждения ощутила необычную радость в душе. Она замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть хрупкую реальность, в которой он был снова здесь, в их общем доме. Она осторожно на цыпочках вошла в гостиную, села на краешек дивана. Он еще спал, лёжа на боку, свернувшись калачиком. Его плечо поднималось и опускалось в ритме сна. Она смотрела на знакомый изгиб его шеи, на седые волосы на висках, которые так ярко выбелило утренним светом...

Часть 5. Инга хранила новость о свадьбе дочери, как драгоценный и хрупкий сосуд. Она чувствовала, что должна поделиться этим с Дмитрием. Радость была слишком велика, чтобы держать её в себе. В глубине души она надеялась, что эта общая радость станет тем самым мостом, которого им так не хватало. Телефон в её руке казался непомерно тяжёлым. Она открыла чат с Дмитрием. Курсор мигал в строке ввода, упрямо и безжалостно. Она набрала: «Надо обсудить важное». Пальцы замерли над экраном. Слишком официально? Очень резко? Стерла...

Часть 4. Весь дальнейший день телефон молчал. Инга переставляла книги на полке, протирала уже чистый стол, заваривала чай, который так и не выпила. Каждая мысль была отравлена сомнением: «Перезвоню» — это просто вежливое отшучивание или обещание? Обещания между ними давно превратились в воздушные замки, рассыпающиеся при первом дуновении реальности. Но в его голосе… В нем не было той ледяной отстраненности, к которой она привыкла. Была усталость, какая-то глубина, в которой утонула привычная спешка...

Часть 3. Рука вытащила из большой папки папку с надписью «Квартира». Ипотека. Десятки, сотни платёжек. Годы строгой экономии, разговоров о цифрах при закрытых дверях, чтобы не пугать детей. Запах свежей краски и пустых комнат в той самой «трешке», которая казалась дворцом. Гордость и немыслимая усталость. Инга достала первый платёжный документ, который был пожелтевшим от времени. Под ним – график платежей, испещрённый её пометками. Каждая платёжка – не просто бумажка. Это был снимок их жизни в тот месяц...

Часть 2. Инга продолжила разбирать документы в папке. В руках у нее оказалась вторая выписка из роддома. «Мальчик, 3280 г, 51 см...». Ингу снова окутала волна воспоминаний. Она вспомнила, как ее с маленьким Максимом после выписки из роддома сразу перевели в детскую больницу, а ведь дома ждала маленькая Аришка. Инга закрыла глаза, и больница накрыла её с головой: не запахом лекарств, а запахом страха. Тот был густой, прилипчивый, как дешёвый одеколон в лифте. Не роддомовская суета, где всё было о...