ВасиЛинка

Был четверг, конец апреля. Я только вернулась с педсовета, скинула туфли и пошла на кухню ставить чайник, когда в замке провернулся чужой ключ. Я замерла. Свой ключ есть только у Димы, у Сони и у Людмилы Петровны. Свекровь обычно сначала звонит – «чтоб никого не застигнуть». А тут – сразу ключом, без предупреждения. – Танюш. Я к вам жить. Свекровь стояла на пороге с дорожной сумкой и пакетом «Магнита». Из пакета торчал угол ватного одеяла – её, она его лет двадцать таскала. Пахло нафталином и тёплым хлебом...

Марина провела ребром ладони по верхней доске крыльца — проверила, не подняло ли за зиму гвоздь. Гвоздь сидел ровно. Доска отозвалась сухо, по-майски. У калитки уже хлопнула железка — приехали. Голос Лидии Павловны шёл раньше человека, как всегда. — Маришенька, теплицу когда поставила? В прошлом году же четыре миллиметра был поликарбонат, я помню. — Шесть, Лидия Павловна. В этом — шесть. Марина не обернулась. Она знала, как свекровь сейчас войдёт во двор: первой — сумка-тележка на двух колёсах, потом сама, прямая, в синей кофте, потом — Олег с пакетом из «Перекрёстка»...

Звонок в дверь в половине девятого вечера. Я стояла на пороге кухни с половником в руке, борща у меня нет и не будет, варила я суп с фрикадельками. На пороге — она. Лариса. Бывшая жена моего Сергея. В дублёнке нараспашку, помада за контур, и глаза такие, как у человека, который всю дорогу в маршрутке репетировал речь. — Аня, я вообще-то к Серёже! Но и ты послушай, тебя тоже касается! Я её внутрь не пускала секунд пять. За эти пять секунд успела подумать, что Сергей в ванной, что Тимка у меня в комнате...

Катя стояла у плиты с ножом в руке, когда Вадим сказал ей про детей. — Нам нужно развестись, — это сказала она пять минут назад. Тихо, глядя в кастрюлю с рисом. — Нам? — Вадим хмыкнул. — Тебе. — Ты что, согласен? — А зачем мне спорить? Подавай. Только всё останется здесь: и этот дом, и дети. Катя обернулась. — Дети? Ты с ума сошёл? — Суд оставит их с тем, у кого есть условия, — он стоял в дверях кухни, неторопливо протирая стёкла очков салфеткой из микрофибры. — А ты, Кать, даже на коммуналку не заработаешь...

Двадцать третьего марта, суббота, половина восьмого утра. Я стою в ванной с зубной щёткой, телефон на громкой связи. Мать звонит голосом, который я знаю с детства — бодрый, деловитый. Значит, всё уже решено. — Дочь, мы с отцом посовещались. Свадьба Лёши двенадцатого мая. Родню звать без размаха стыдно. Мы знаем, что у тебя отложено триста тысяч. Нам нужны. Я сплюнула пасту. Посмотрела на себя в зеркало. Сорок шесть лет, мешки под глазами, халат с катышками. Восемь лет снимаю однушку. Восемь лет откладываю...