ВасиЛинка

Лезвие ножа соскользнуло, и толстая кожура вместе с половиной клубня шлёпнулась в раковину. На экране телефона светился незнакомый номер — городской, на восемьсот. Нина вытерла мокрые руки о кухонное полотенце, оставив тёмные пятна на ткани. — Антон Валерьевич может подойти к телефону? — спросил бодрый женский голос на фоне гудящего колл-центра. — Он на работе. А по какому вопросу? — Служба взыскания банка. У Антона Валерьевича просрочка по ипотечному платежу четырнадцать дней. Мы не можем до него дозвониться...

Кипяток плеснул прямо на столешницу — Лариса дёрнулась, прочитав сообщение в семейном чате. Смайлик с пальмой. И строчка от золовки: «Мы с Колей летим в Турцию на три недели. Мама поживёт у вас, Гена уже согласился». Лариса медленно положила полотенце. Подняла глаза на мужа. Гена сидел за кухонным столом, сосредоточенно жевал котлету и старательно смотрел в окно. — Ты согласился? — тихо спросила она. — А что я мог написать в общем чате? — Гена отодвинул тарелку. — Там же все наши сидят. Тётя Люба, двоюродные братья...

Позвонили в двенадцать сорок. Нина сидела на работе, ела котлету из контейнера. Номер городской, незнакомый. — Здравствуйте, сад «Солнышко». Нина Павловна? У нас сегодня короткий день, Тёму Горшкова нужно забрать до часу. Вы сможете? Нина перестала жевать. — А почему вы мне звоните? — Вы в карточке первая. Мама не отвечает, папа тоже. Вы же бабушка? — Я не бабушка. — Ой. У нас написано — бабушка. Нина Павловна. Это не вы? — Нина Павловна — это я. Бабушка — нет. — Ну вы тогда уточните в семье, ладно? Потому что ребёнка забрать надо, а мы больше никому дозвониться не можем...

Карта не проходит. Лена тыкает её в терминал в третий раз, и терминал снова пищит отказом. Пальцы не слушаются — не от волнения, а будто она их отлежала. На экране телефона висит фотка из домового чата: её дверь, её коврик, а на коврике чужая коляска и пакет с подгузниками. Продавщица смотрит уже не на покупки, а на Лену. — У вас оплата или отменяем? Лена сглатывает, кивает, но вместо «да» нажимает не ту кнопку. Терминал снова показывает отказ. Ей прилетает голосовое от Зои, соседки по даче. Зоя никогда не пишет «привет, как дела»...

В её ладони липнет пластиковый номерок с цифрами 318, а на телефоне снова вспыхивает: «Просрочка». Она смотрит на экран и понимает одну простую вещь: это не её кредит. Но платить почему-то предлагают ей. Надежда сидит в отделении банка уже сорок минут. Стул скрипит, спина ноет, а самое обидное — она даже не понимает, что говорить, когда вызовут. Рядом женщина бурчит в трубку: — Я тебе сказала: не лезь! У меня пенсия не резиновая. Надежда ловит себя на том, что завидует. Хоть кто-то умеет говорить «не лезь» без дрожи в голосе...