ВасиЛинка

— Это что за рвань вы мне натащили? Я в таком ходить не буду, мне нормальное положено! Тамара Леонтьевна откинула с колен сложенный плед, словно он был грязный, и брезгливо отодвинула картонную коробку носком тапка. Происходило это в сельском клубе Берёзовки, куда с утра несли кто что мог. Неделю назад у Колесниковых сгорел дом — проводка, ночь, хорошо хоть все выскочили. Полсела скинулось. — Тамар, да ты погоди перебирать, — растерялась Нина Аркадьевна, председатель здешнего женсовета и добрая душа на всю округу...

Свет в люстре над столом был жёлтый, праздничный. Скатерть — та, парадная, в мелкий василёк, которую доставали два раза в год. Холодец застыл как надо. Селёдка под шубой стояла в хрустальном салатнике. Виктор Семёнович сидел во главе стола в свежей рубашке. Шестьдесят пять. Седой, прямой, руки на скатерти — большие, в мелких трещинах от руля и от холода, потому что в его «Гранте» печка грела через раз, а заказы он развозил и в декабре. Родня собралась почти вся. Двоюродная сестра Вити, Нина, приехала аж из Бердска...

— Ты только не обижайся, Машенька. Но мальчик-то на нашего Дёму совсем не похож. Свекровь произнесла это ласково, поправляя на спящем младенце уголок пелёнки. Маша застегнула последнюю кнопку на ползунках и выпрямилась. — Не похож на кого? — Да ни на кого нашего. Носик чужой. Дело было в их съёмной двушке в Реутове, на третий день после выписки. Тамара Петровна приехала «помочь», привезла домашнего бульона в банке и эту фразу. Маша молча взяла бутылочку, проверила температуру на запястье. Носик у двухнедельного Артёма был кнопкой, как у всех двухнедельных...

— Олечка, ну как же ты могла, а? Дворничихой! Мама в гробу бы перевернулась. Светлана скорбно покачала головой, разглаживая на коленях нарядную салфетку. Ольга поставила тарелку с салатом на середину стола. Юбилейного, материнского — семьдесят лет, гости, скатерть в крупный горох. — Дворником. В управляющей компании. — Да хоть как назови! Светлана горестно всплеснула руками, и на пухлых пальцах блеснули кольца. — Метла есть метла. Мне в глаза людям смотреть стыдно. Спрашивают: где сестра? А я что отвечаю? Что ты с лопатой по двору? Ольга села...

— Ты переписываешь квартиру на чужого ребёнка? За моей спиной? Вероника положила телефон экраном вниз на кухонную столешницу. Аккуратно, без стука. У неё всё было без стука — маникюр цвета мокрого асфальта, ровный голос, ежедневник на спирали, куда она вносила даже их совместные ужины. Андрей замер с чайником в руке. — Кто тебе сказал. — Нотариус позвонил. Уточнить, ту ли долю готовить. — Она усмехнулась одними губами. — Так что не «кто сказал», а «когда ты собирался». Чайник он всё-таки поставил...