Варвара

— Тебе пора передать все дела Кириллу, дорогая, у тебя с памятью совсем беда стала, — ровным, почти ласковым тоном произнесла свекровь, аккуратно складывая салфетку уголком к уголку. Нина Васильевна всегда умела говорить такие вещи так, словно сообщала прогноз погоды на завтра. Сидя за нашим кухонным столом, она даже не подняла на меня глаз, продолжая методично разглаживать края бумажного квадратика своими пухлыми пальцами с идеальным нюдовым маникюром. Я почувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, всё резко сжалось в тугой ледяной ком...

— Я наняла бригаду из области, Николаич посоветовал, — свекровь аккуратно положила вилку на край фаянсовой тарелки. — Ребята надежные, берут недорого. Крышу перекроют, веранду заново поставят. В кухне повисла плотная, почти осязаемая тишина. Анна Николаевна сидела за столом ровно, как школьница-отличница, сложив руки на свежей скатерти. За окном монотонно шумел сентябрьский дождь, размывая огни проезжающих по проспекту машин. Полина молчала. Она просто смотрела на остывающий чай в своей кружке, наблюдая, как на поверхности собирается тонкая темная пленка...

— Илюше нужен старт в жизни, поэтому мы решили, что Максим перепишет свою долю на брата, а вы просто продолжите платить как раньше. Нина Васильевна аккуратно поставила пустую чашку на блюдце. Звяканье тонкого фарфора прозвучало в тишине кухни неестественно громко. Вера замерла с кухонным полотенцем в руках. — Вы решили? — ровно спросила Вера. — Ну конечно, мы с Максимом все обсудили, — снисходительно улыбнулась свекровь, поправляя воротник блузки. — Вы же семья. У вас и так места много, целых три комнаты...

— Мальчик поступает в институт, так что жить он будет в твоей студии, это даже не обсуждается. Свекровь методично размешивала сахар в чашке. Галина Сергеевна всегда говорила так, словно зачитывала приговор, не подлежащий обжалованию. Металлическая ложечка звонко ударялась о тонкий фарфор. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Мой муж сидел напротив. Вадим внезапно нашел в экране своего выключенного телефона что-то невероятно важное. Он тер переносицу, хмурился и категорически избегал смотреть в мою сторону. — Какой мальчик? — ровно спросила я, ставя тарелку на стол...

— Алина сама всё уберет, это её обязанность, — голос Маргариты Львовны доносился с кухни ровно, с той железобетонной уверенностью человека, который никогда не сомневается в своем праве распоряжаться чужим временем. Алина медленно стянула тонкие кожаные перчатки. В прихожей пахло чужими вещами. Запах старого, давно не проветриваемого шкафа, смешанный с дешевым лавандовым мылом. На обувной полке, прямо поверх замшевых ботильонов Алины, громоздились тяжелые осенние сапоги. Рядом стояли две огромные...