VANKA

Пронзает боль и хромою походкой иду к самолету. Мне снова в дорогу зачем - то лететь. Малайские линии как по подборору садятся взлетаю - моя круговерть. В далекие горы дремучие джунгли страна позовет неизвестным сукном. Здесь пальмы ковром свою Землю укроют. Петронас как символ меня вознесет. Мечетей молитвы узором сплетают далекие расы и разных людей. А я вновь в движении и снова взлетаю в Highlands бы скорей приземлиться теперь. Уютные горы и воздух кристальный окутали чайных плантаций картин. Здесь все в изумруде как будто прекрасно. В труде и величии вечных вершин...

Вы убивали людей хоть однажды. Это такая наука, как дважды два, отрицать реальность. Пусть матери забудут их счастье. 38-ть восемь, вторая чеченская, может предрешено. Но судьба заводит на дно. Ты хотел быть мужчиной-героем некстати, но делаешь деньги на смерти. Вот твой талант. Куда дальше, тебе все равно. В разрыве осколков лежат там ошметки от тела солдата. Он был чьим-то сыном, мужчиной, отчизной — теперь в лесополке гниет. Опухшим полканом написан отчет. Он геройски сражался за земли. За что-то еще, и за мир превосходства без сходства — резонный урок. Отчизна забыла. Только сводка чернилом горит...

Казахская степь, казахские люди, когда-то здесь тоже мир жил без иллюзий. В далеком засохшем рассеянном мире кочуют народы, встречаясь в пустыне. Традиции древних племен кочевых скрепили их жусы и судьбы. Какого ты, Ру, какого ты, Рода? Всё чаще я слышу в казахах свободу. Отбросить былых кандалов наваждение. Советской истории объявить отторжение. Забыть о вложениях другого народа. И сделать основой своё коренное. Пусть степь поглотит все учения другие. Пусть снова их дети начнут кочевые скитания в грязи нищеты. Благодарность им стала чужой. Но ментально сознание живёт фрагментарно...

Они работали вместе. Сидели за одним столом. Первый бизнес-администратор, второй SMM маркетолог. Обоим по 20-ть лет. Им некуда было спешить. Предстоящая жизнь казалась необъятным горизонтом. Они шутили, улыбаясь, проводя время больше за doomscrolling в телефонах, нежели в работе. Их зарплата была невысокой, и поэтому они не считали нужным проявлять инициативу. Богатые родители обеспечивали всем необходимым. На азиатских одутловатых лицах читался след спокойного взросления. Безвольные черные глаза утопали поверх пухлых щек на дряблой коже. Модный вайп, новые вещи, красивые стрижки. Они могли смеяться и шутить без причины, обычное поведение, свойственное юности...

Родион трудился обычным программистом. Пройдя тернистый путь от окончания годовых курсов и поиска первой работы, сейчас, спустя пять лет, он писал код в известной конторе и, в общем-то, был вполне доволен собой. Жизнь текла своим чередом. Компания обеспечивала всем необходимым: зарплатой, корпоративами, обучением и поддержкой инициатив. "Государство в государстве," - подумал однажды Родион. "И как они здорово все устроили. Как это все затягивает. Не нужно заботиться о питании, безопасности, завтрашнем дне. Дно? - нет, послышалось. Дне - как-то неловко отозвалось у него в голове." Мысль о ведре с абстрактным дном и ассоциации с его собственной жизнью не выходили из его мыслей...