Валерий Тиминский (Философствующий графоман)

Конфликт интересов не повлиял на результаты работы Эту фразу я читал три раза, пытаясь понять, что же произошло на самом деле. Доклад был подписан Иваном Сергеичем, главным по всем «интересам». Было ощущение – это написано не человеком, а печатной машинкой, у которой заело одну букву. Одну?! Я позвонил ему в пятницу вечером. Он сказал: — Всё по правилам. — А если бы повлияло? — осторожно уточнил я. — Тогда мы бы написали: «повлияло». В голосе Ивана Сергеича слышался такой же спокойный тон, как будто он говорил о погоде или о том, что кто-то съел его обед. Посмотрел на стену: часы, календарь, отчёты, аккуратно уложенные стопками. Всё как положено. И вдруг подумал: а кто вообще видит эти результаты работы? И зачем они нужны? Я вспомнил своё первое задание: проверять бумаги, писать отчёты, подписывать подписи. Тогда верилось, что всё это имеет смысл. Теперь понимал: смысл был только в том, чтобы не допустить, чтобы что-то «повлияло». А на что — никто не помнит. Я лёг на диван, взял отчёт и перечитал его снова. Слова были ровные, точные, без единой эмоции. И в этот момент пришла мысль: возможно, самое честное было бы написать наоборот — «Конфликт интересов полностью повлиял на результаты работы». Но тогда пришлось бы объяснять – на кого и зачем. А объяснять никому не хотелось. На следующей неделе Иван Сергеич позвонил и сказал, что результаты работы одобрены. Я кивнул, хотя сидел один, и понял: «одобрены» — это значит, что никто не заметил, как всё повлияло. Положил трубку. Посмотрел в окно. На снегу кто-то нарисовал треугольник. Я подумал, что этот треугольник — тоже результат работы, только честный... Валерий Тиминский ('Философствующий графоман') ®

Работа мечты Я всегда мечтал о работе, где ничего не нужно делать. Не в переносном смысле, а буквально. Приходишь — сидишь. Сидишь — день проходит. Иногда думал, что буду спать. Иногда — изображать работу. Главное, чтобы никто не видел. Ни начальник, ни коллеги, ни случайный посетитель. Я составлял планы. Первый: приходить вовремя, уходить вовремя, между — ничего. Второй: приходить поздно, уходить рано, иногда изображать работу. Третий: вообще не приходить и всё равно получать деньги. Этот план отбросил — слишком утопично. Думал о зарплате. Не большой. Ну, как не большой — хорошей. Чтобы утром допить чай, а вечером считать дни до выходных. Два часа работы в неделю — нормально. Пять — почти катастрофа. Иногда мечтал о встречах с начальником. Чтобы он спросил: «Что делали сегодня?» А я отвечал: «Всё, что могли». И это было правдой. Иногда казалось, что работа вовсе не нужна. Но потом приходила мысль о зарплате. И всё становилось слишком сложным. Я писал себе заметки: «Найти работу, где можно спать». «Найти работу, где ничего не делать». «Найти работу, где никто не увидит, что ничего не делаешь». Чем больше писал, тем яснее понимал: такой работы не существует. Только в мечтах. А мечты — тоже работа. Иногда удивлялся: почему за это никто не платит? Особенно за мечты, где ничего не делаешь. Несправедливо. Но справедливость никогда не была профессией... Валерий Тиминский ('Философствующий графоман') ®.

Категория бытия Когда жена сказала, что купила на Новый год туфли розовые, с бантиком, на шпильке, я воспринял это как факт. Один. Завершённый. Конечный — как любая покупка в мужском представлении. Я даже представил их: одну пару, скромно стоящую в прихожей, как символ праздника и временного отклонения от рациональности. Но уже через день понял: я неверно истолковал грамматику реальности. «Туфли» — это не существительное. Это категория бытия. Они появлялись без шума, но уверенно. Под кроватью. В шкафу. В шкафу внутри шкафа. Каждая пара утверждала своё право на существование, отличаясь оттенком розового, глубиной бантика и философией шпильки. Я пытался искать логику. Она улыбалась. Логика, как выяснилось, не обязательна там, где есть красота. И тогда я понял: я живу не в квартире, а в экспозиции. Новый год — не дата, а оправдание. А розовые туфли с бантиком на шпильке — это не обувь. Это способ напоминать миру (и мне), что жизнь не обязана быть удобной, зато имеет право быть эффектной... Валерий Тиминский «Философствующий графоман» ®

Попа застрявшего котика — это не просто часть тела. Это вопрос бытия. Когда котик залезает в узкую щель между шкафом и стеной, он не сомневается. Он знает: если голова прошла, значит, прошла и судьба. Но судьба, как водится, имеет иное мнение. Голова — да. Лапы — почти. А вот попа… попа решает задержаться и подумать. В этот момент котик замирает. Мир делится на две части: впереди — неизвестность, пыль и, возможно, старый носок; сзади — комната, хозяин и лёгкое чувство стыда. Попа торчит наружу, как точка с запятой в предложении жизни: вроде бы ещё не конец, но продолжать сложно. Хозяин смеётся. Котик философствует. Он понимает, что застрял не телом, а амбициями. Он хотел быть больше, чем позволяла реальность, и реальность ухватила его за самое уязвимое место. Через минуту котик будет спасён. Он выйдет, сделав вид, что так и было задумано. Но где-то глубоко внутри он сохранит знание: иногда путь вперёд проходит только после того, как ты признаешь — да, попа у тебя шире, чем мечты. И в этом, пожалуй, вся кошачья мудрость. И потому котики снова и снова лезут в щели, коробки и сомнительные пространства. Не потому что глупы — а потому что жизнь без попытки застрять теряет глубину. А попа? Попа — это якорь реальности. Она напоминает: мир не обязан подстраиваться под наши представления о себе. Иногда именно она удерживает нас от окончательного исчезновения в пыли за шкафом. Котик это знает. Но в следующий раз всё равно полезет...

Отпусти... и чудеса начнут происходить