Valera Holder

Илья позвонил, когда Анна уже выключала свет на кухне. Она стояла босиком на холодной плитке, держала телефон плечом и собирала со стола крошки ладонью. — Я подъезжаю, — сказал он. — Не спите? Через двадцать минут лифт скрипнул на их этаже. Анна открыла дверь ещё до звонка. Илья стоял, уткнувшись в экран телефона, в пуховике, расстёгнутом не до конца. На ресницах — тающий снег. — У вас тут тишина, — сказал он, проходя внутрь и стряхивая снег прямо на коврик. — В Германии сейчас как будто зиму кто-то сломал. Он долго возился с ботинками, будто не хотел сразу входить в разговор. Марк молча забрал куртку, повесил её на крючок, где уже не хватало места...

Анна лежала с открытыми глазами. Цифры с электронных часов менялись, но сон не приходил. Она перевернулась на бок, потом на спину, натянула одеяло до подбородка и тут же сбросила его. С кухни тянуло холодом. Анна встала, босиком прошла по коридору, стараясь не наступать на скрипучую доску у двери. На столе остался ноутбук — она закрыла его днём, не убрав. Экран потемнел, но при прикосновении вспыхнул. Она села, поджав под себя ногу. Открыла таблицу. Прокрутила вниз. Потом ещё. Остановилась, вернулась наверх, выделила несколько строк и нажала «удалить»...

Анна стояла на кухне и мыла кружку уже в третий раз. Вода давно стала холодной, пальцы побелели, но она продолжала тереть дно губкой, будто могла стереть не грязь, а день целиком. — Ты слышал, что я сказала? — не оборачиваясь, спросила она. Марк сидел за столом, уставившись в телефон. Он пролистал сообщение, закрыл экран и положил его рядом, аккуратно, как будто от этого что-то зависело. — Да, — сказал он. — Просто не знаю, что ответить. Анна повернулась. Кружка звякнула о раковину. — Я сегодня снова задержалась...

Решение уйти из найма не пришло как вдохновение. Оно пришло как усталость, доведённая до предела. Анна всё чаще ловила себя на том, что считает не дни, а часы — до сна, до выходных, до отпуска, который всё равно не спасал. — Мы так больше не можем, — сказала она однажды вечером. Марк не стал спорить. Он только кивнул. Сил на возражения уже не было. Будильник по-прежнему звонил в шесть тридцать. Анна вставала первой, на ощупь шла на кухню, стараясь не разбудить детей. Кофе был слишком крепким — иначе глаза не открывались...

На следующий день Анна вышла из дома раньше обычного. Не потому что надо было — просто не могла больше лежать и смотреть в потолок. У подъезда она остановилась, поправила ремешок сумки и вдруг поняла, что не помнит, зачем вообще спешит. Это чувство было новым и неприятным. В кафе возле офиса было людно. Анна взяла кофе навынос, но свободных мест не было, и она осталась стоять у стойки. Рядом кто-то смеялся — не громко, но уверенно, так смеются люди, которым никуда не надо бежать. — Аня? Она обернулась...

Вечером Анна ехала в метро, втиснувшись между мужчинами в тёмных куртках. Поручень был липким, воздух — тяжёлым, как после болезни. Она стояла, согнув локоть под чужую подмышку, и смотрела на отражение в стекле: уставшее лицо, потухшие глаза, волосы, которые давно собирают не для красоты, а чтобы не мешали. Поезд дёрнулся, кто-то наступил ей на ногу. — Извините, — буркнули. Анна кивнула, хотя никто не смотрел. На станции «Поликлиника» она вышла вместе с толпой. Люди расходились, будто их разлили по разным жизням...

Анна зашла в квартиру, не разуваясь. Сумка соскользнула с плеча и глухо ударилась о стену. Она даже не обернулась. На кухне горел свет. Марк сидел за столом, согнувшись, локти упирались в колени. Перед ним стояла кружка с остывшим чаем. — Ты поздно, — сказал он. Не с упрёком, а как бы констатируя факт. Анна прошла мимо, стянула пальто и повесила его криво, одним рукавом наружу. — Я знаю. Она открыла холодильник. Посмотрела. Закрыла. Постояла, уперевшись ладонями в столешницу, будто собиралась с силами...

Марк сказал это буднично, почти между делом: — Странно… раньше я думал, что хочу зарабатывать больше. А теперь — чтобы деньги работали без моего постоянного участия. Анна подняла глаза от телефона. Она узнала это чувство сразу. — Ты про инвестиции? — Про контроль, — ответил Марк. — Инвестиции — просто форма. Илья слушал молча. Он видел, как к этому разговору они шли давно — через партнёрки, проекты, схемы и вечную гонку за доходом. — В партнёрках ты всегда зависишь, — продолжил Марк. — От правил...

Это канал для тех, кто любит читать интересные истории со смыслом. Истории про жизнь, работу, деньги и выборы, которые мы делаем каждый день. Про то, как многие годами меняют своё время на деньги и даже не замечают, как жизнь проходит мимо...

— Он сделал это за шесть секунд, — сказал Марк и повернул экран ноутбука. На экране была таблица. Аккуратная. Законченная. — И что именно он сделал? — спросила Анна. — Нашёл связку, просчитал воронку, написал текст. Лучше, чем я за вечер. Илья не стал смотреть в экран. Он смотрел на Марка. — А ты что почувствовал? — Честно? — Марк усмехнулся. — Облегчение. И страх. ИИ действительно зарабатывал быстрее. Он не сомневался. Не откладывал. Не спрашивал «а вдруг не сработает». — Раньше скорость была конкурентным преимуществом, — сказал Илья...

Илья заметил это не по цифрам. Цифры у людей как раз росли. Он заметил это по паузам. Люди всё чаще замолкали посреди фразы, когда разговор доходил до денег. Как будто слова больше не совпадали с ощущениями. — Раньше я думал, что мне просто мало платят, — сказал однажды мужчина лет сорока. — А сейчас? — Сейчас я понимаю, что мне платят достаточно. Просто я не знаю — за что. Это было странное признание. Не про бедность. Про потерю смысла. В 2026 году многие научились зарабатывать быстрее, чем раньше...

Илья узнал об этом не сразу. Не из новостей. Не напрямую. Просто в один момент люди перестали отвечать так же, как раньше. Сообщения стали короче. Встречи — реже. А между строк появилось то, что не пишут словами. — Осторожно. — Ты знаешь, что о тебе говорят? — спросила София, не здороваясь. — Что именно? — Что ты собираешь людей. Тихо. Без формата. — И? — В Европе это всегда заканчивается одинаково. Она смотрела внимательно. — Сначала ты «честный». Потом — «опасный». А потом тебя начинают проверять...