Интересные истории

Исповедь влюблённой девушки Есть такое состояние, не скажешь словами, не покажешь пальцем. Просто воздух становится другой. В нем будто витает что-то несказанное. И ты уже не знаешь, это ветер, электричество или просто сердце, которое что-то чует. Я живу с мамой и ее давним знакомым в небольшом городке. Здесь тихо, здесь почти всегда пахнет печкой, сухими яблоками и стиральным порошком. Мама работает на почте и дежурит сутками. Часто уходит с утра и возвращается уже на следующий день. А Виктор Иванович...

Воздух в дежурной части отдела МВД «Северный» был пропитан запахом дешевого табака, хлорки и застарелого страха. Артем стоял у окошка дежурного, чувствуя, как холодный свет люминесцентных ламп выхватывает каждую морщинку на его лице, делая его образ еще более невзрачным и болезненным. Трое патрульных за его спиной обменивались короткими смешками, и в этом звуке не было веселья, только тяжелое, сытое превосходство хищников, загнавших слабую добычу. – Ну что, профессор, долго будем молчать? – Голос...

Мы бежали, пока не выдохлись. Собрались вместе уже у подножия. Нас осталось четверо: я, Морозов, Дед Семенов и связист. Двое остались там, наверху. Мертвые, без единой царапины. Морозов тяжело дышал. Его лицо было серым. Он больше не кричал. Он был сломлен. — Что? Что это такое? — прохрипел он. — Это хранитель, — ответил Семенов. — Мы осквернили его святилище. Мы взяли его оружие, и он пришел за своим. Он посмотрел на руки майора. Тот все еще сжимал старую винтовку Мосина. Ночь мы провели в каком-то полузабытии, забившись в расщелину между скалами...

Все началось с рутины. Грязь, холод, вечная сырость полевого лагеря под Ханкалой. Меня вызвали в штабную палатку. Внутри пахло дешевым табаком и тревогой. За сколоченным из ящиков столом сидел полковник Белецкий, человек, у которого глаза были старыми и уставшими, как сама эта война. Он молча подвинул мне тонкую папку. Внутри лежали несколько рапортов и одна смазанная фотография, сделанная с большого расстояния. На ней — склон горы и среди камней едва различимый силуэт. — Знакомься, Волков – Кощей, — сказал Белецкий, постучав по фото пожелтевшим от никотина пальцем...

Подвал третьей городской больницы встретил Воронцова тяжелым спертым воздухом. Здесь густо пахло сырой штукатуркой, въевшейся в бетон плесенью и слежавшейся, медленно гниющей бумагой. Длинный узкий коридор освещался лишь парой тусклых ламп. Они монотонно гудели под низким потолком, отбрасывая на облупленные стены длинные искаженные тени водопроводных труб. Детектив тяжело шагнул к двери, обитой рваным, выцветшим дерматином. На грязном пластике криво висела табличка «Архив». Воронцов толкнул створку плечом...