Интересные истории

Три ночи я не давал им покоя. В первую я ночь я расставил вокруг лагеря сигнализацию: леска на уровне щиколотки, привязанная к связкам банок с камнями. Когда часовой отправился в обход, он зацепил первую растяжку. Грохот разорвал тишину, как выстрел. Лагерь взорвался криками, вспышками фонарей, беспорядочной стрельбой в темноту. Они палили во все стороны минут пять, расстреляв не меньше сотни патронов. В кого? В собственные тени. На вторую ночь я подобрался ближе. Пока они спали, нервные, измотанные, я оставил следы ботинок вокруг палатки Гремина...

Меня зовут Дмитрий Есенев, капитан запаса ГРУ. Мне тридцать девять лет. Последние восемь из них я живу в деревне Каменный Лог, что на Алтае. Двести километров к югу от Горно-Алтайска, тридцать километров до монгольской границы, которую здесь ощущаешь скорее по особому звенящему простору в воздухе, чем по присутствию пограничников. Граница — это просто линия на карте, а здесь — это бесконечность гор, уходящих за горизонт, и небо такое синее, что больно глазам. Наша деревня — это тридцать четыре дома, вросших в склон горы у быстрой реки...

— А кто? Посмотри на узел— Стас кивнул на петлю, державшую Игоря. — Это эшафотный узел. Так вешали предателей в войну. Сверху застонал Игорь. — Снимите меня. Больно. Кровь в голову. Они бросились к нему, пытаясь перерезать трос. Но трос был толстым, плетеным. Перочинный нож Вадима только царапал металл. Нужно было лезть на дерево и рубить ветку. — Стой! — вдруг резко сказал Стас. Затвор лязгнул. Они замерли. Звук был отчетливым, металлическим. Именно тем звуком, который в лесу нельзя перепутать ни с чем...

Жара в тот август стояла такая, что асфальт плавился прямо под ногами, а воздух над дорогой дрожал и расплывался, как кисель. Август 1979 года выдался душным, липким, каким-то предгрозовым. Не только по погоде, но и по ощущению. Будто что-то тяжелое и неотвратимое висело в воздухе над страной, над людьми, над этим тихим поселком в 50 километрах от Москвы, который назывался Березовый. Березовый — это тебе не деревня какая-нибудь с покосившимися заборами и курами на дороге. Это место особое. Закрытое...

Буранов, Сухой и Крутой — троица мстителей, безжалостная и точная. Суббота выдалась теплой, почти летней. Город гулял. Люди радовались погоде, не знали, что в темноте готовится очередная охота. Буранов провел день в больнице. Нина открыла глаза. Впервые за неделю посмотрела на мужа. Не узнала. Взгляд пустой. Врач сказал: — Это нормально, она приходит в себя. Память вернется, нужно время. Артем сидел рядом, говорил с женой: — Нина, это я. Артем, твой муж. Ты в больнице. Все будет хорошо. Она не реагировала, просто смотрела сквозь него, куда-то вдаль...

23 апреля 1987 года. Город Каменск. Полковник милиции Артем Буранов поднимается по лестнице своего дома на четвертый этаж. В руках потертый портфель, на лице усталость после ночной смены. Он вставляет ключ в замочную скважину и замирает. Дверь приоткрыта. Изнутри тишина. Мертвая, давящая тишина, которую он научился распознавать еще в Афганистане, когда работал советником у одного из руководителей Царандоя. Это тишина после взрыва. Тишина после катастрофы. Буранов толкает дверь. Запах чужого табака и дешевого одеколона бьет в нос...

К вечеру техника снова начала сдавать. Один блок лопнул, веревка порвалась, едва не утащив одного из солдат в воду. Мы сбились с ног, руки были в крови, но объект так и не показался на поверхности. Старший плотно сжал губы. — Завтра попробуем еще раз. Когда стемнело, над озером начали появляться светящиеся шары. Сначала я думал, что это игра света. Марево, болотные газы. Но они были слишком яркими, словно кто-то держал в руках фонари под самой поверхностью. Шары плавно двигались по воде, иногда зависали, иногда исчезали вовсе, а потом появлялись в другом месте...

Если бы в июне 1940-го мне сказали, что озеро в самом сердце Якутии заберет у меня все — друзей, сон и веру в здравый смысл — я бы рассмеялся. Но когда на рассвете мы увидели, как из тумана над водой поднимается нечто, что не должно было существовать, стало ясно: никто из нас не выйдет прежним. Даже если вернемся живыми. Серая папка легла на стол с глухим, почти неестественным стуком. В кабинете на Лубянке пахло пылью, старым деревом и каким-то едва уловимым холодом, который исходил не от окна, а словно от стен...

Ратников приехал на черном «Мерседесе», вышел в сопровождении двух охранников. Лицо напряженное, движения резкие. Он нервничал. Терял почву под ногами. Лебедев завел двигатель, уехал. Улыбался впервые за долгое время. Первый удар достиг цели. Враг почувствовал боль. Но это было только начало. Впереди ждали следующие ходы, более жесткие, более точные. Ратников еще не понимал, с кем связался. Но скоро поймет. Дома Маша встретила вопросительным взглядом. Спросила, как дела? Лебедев ответил спокойно: — По плану...

Игорь Лебедев закрывал школу в половине одиннадцатого вечера, когда услышал хлопок двери со стороны спортивного зала. Дежурство выпало на него случайно. Директриса попросила подменить заболевшего завхоза, и он согласился, потому что никогда не умел отказывать. 52 года, учитель истории, потертый пиджак с заплаткой на локте, седеющие виски, — самый обычный человек, который объясняет подросткам про Куликовскую битву и проверяет тетради до глубокой ночи. В руке термос с остывшим чаем и связка ключей от всех кабинетов...

Глеб шагнул вперед. — Я. Участковый достал блокнот. — Ваши данные. Глеб назвал фамилию, имя, адрес. Участковый записал. — Ваше отношение к жильцам квартиры. — Знакомый. — Почему вызвали милицию? — Не открывают дверь три дня. Есть опасения, что с ними что-то случилось. Участковый кивнул, подошел к двери. Постучал. Громко, властно. — Милиция! Откройте дверь! Тишина. — Еще раз. Милиция! Рябинины! Вы дома? Откройте немедленно! Никакого ответа. Участковый обернулся к слесарю. — Вскрывай. Слесарь полез в сумку, достал инструменты...

Глеб Станиславович Ветров родился в 1949 году в Ленинграде. Отец – военный инженер, мать – врач. Обычная советская семья. В 1954-м переехали в Москву, когда отца перевели в министерство. Глеб окончил школу с золотой медалью, поступил в Бауманку, отучился 5 лет, получил диплом инженера-конструктора. Распределение в КБ, работающее на оборонку. Секретное производство, пропуска, подписка о неразглашении. К 29 годам Глеб был тем, кого называют успешным советским человеком. Квартира в новостройке на Профсоюзной, жена Людмила, экономист, сын Артем, 5 лет...