Интересные истории

Первый день ушёл на надежду, которая поначалу показалась находкой. В картотеке переселенцев 1938 года действительно значился некий Ковальчук И.К., выехавший через Бессарабию. Но при сверке дат оказалось, что этот Ковальчук был на двадцать лет старше и происходил из другого уезда. Простой однофамилец, не имевший никакого отношения к мужу Анны Тимофеевны. Захаров потратил на проверку этой ложной находки половину дня, прежде чем архивариус, немолодой человек по фамилии Штерн, помнивший ещё довоенные порядки регистрации, подсказал...

Кот сидел на пустом ящике из-под скумбрии и не двигался уже четверть часа. Женщина за прилавком не звала его, не гладила, не бросала ему рыбьих потрохов, как делала это обычно по вторникам и пятницам. Она резала лёд для витрины и смотрела не на покупателей, а в угол, где сходились два ряда Привоза, туда, где начиналась улица Пушкинская. Патруль комендатуры прошёл мимо её прилавка в 8:40 утра. Второй раз за то же утро он прошёл в 9:15. Такого раньше не случалось никогда. Майор Захаров стоял в тридцати шагах у прилавка с керосином и держал в руке газету, которую не читал уже пять минут...

Ее привели на допрос в три часа ночи. Немецкий обер-лейтенант положил перед ней фотографию — ее собственную, в форме медсестры Красной Армии, и спросил по-русски, без акцента: — Зачем ты пришла к нам, Анна? Она улыбнулась той самой улыбкой, в которую за две недели влюбился весь штаб роты. И сказала правду. Ту самую правду, в которую невозможно поверить. — Я пришла, чтобы вы все умерли. Он засмеялся. А через девять часов смеяться было уже некому. Сто двадцать три человека немецкой роты не доживут до рассвета, и ни одна пуля не будет выпущена...

Адрес выглядел так, будто его нарочно выбирали, чтобы затеряться. Рабочий район на окраине Свердловска. Одинаковые двухэтажные бараки, щели между досками, общий двор с перекошенной колонкой, веревки с бельем, детские голоса, запах капусты и угольного дыма. Закрытый город жил своей тыловой жизнью. Без вывесок, без лишних слов, с пропусками на входе и усталым взглядом участкового, который знал по фамилии каждого, кто здесь прописан. — Третий подъезд, — сказала Мария, сверяясь с домовой книгой. — Комната семь, жила Анна Сергеева...

Шифровка пришла на рассвете 10 сентября. Румянцев проснулся от стука в дверь: дежурный связист протянул белый листок, где через весь текст красовалась печать «Срочно. Секретно». За окном София просыпалась после бессонной ночи. Город только вчера перешел под контроль новой власти, на улицах еще стояли танки, а патрули проверяли документы на каждом углу. Переворот 9 сентября смел старый режим за сутки. Теперь Болгария воевала не с СССР, а против Германии. Но город еще нервничал, привыкая к новой реальности, а шифровка говорила о другом фронте, о другой войне...