Вадим Гайнуллин

Началось все с того, что я загремела в больницу. Срок был небольшой, но врачи на первом же УЗИ засуетились, начали хмуриться, шептаться, и в итоге огорошили: угроза выкидыша, ложись на сохранение. Сказали, что минимум две недели я буду куковать в палате, обколотая лекарствами, и мне вообще нельзя вставать, кроме как в туалет. Я, естественно, в панике. Ребенок был желанный, мы с Валерой, моим мужем, поженились меньше года назад, когда как раз узнали о беременности. До этого три года встречались, жили вместе в съемной однушке, и мне казалось, что у нас все просто идеально...

Мой муж Анатолий, с которым мы прожили четыре года в браке, умудрился превратить мою жизнь в какое-то дешевое реалити-шоу, где я оказалась самой последней дурой. Начну с того, что мы четыре года торчали на этой чертовой даче недалеко от города. Ну как даче — это огромный участок с красивым, добротным двухэтажным домом, который нам, молодым супругам, так великодушно «подарили» его родители. И все эти четыре года я, наивная идиотка, вбухивала туда каждую копейку. Работала как проклятая, заказывала дорогущую плитку, выбирала шторы, сажала эти бесконечные туи, облагораживала каждый сантиметр...

Всё началось с Марии Павловны. Это моя соседка по лестничной клетке, женщина с вечно поджатыми губами и таким выражением лица, будто ей все вокруг должны по жизни. Она воспитывала своего внука Сашу с самого младенчества. Там семейка изначально была с приветом. Ее непутевая дочь родила этого Сашка непонятно от кого — какой-то залетный роман. И что сделала эта новоиспеченная мамаша? Правильно, после родов просто скинула младенца на свою мать, собрала вещички и укатила в Москву, якобы на заработки. С тех пор от нее не было ни слуху ни духу...

Меня зовут Вероника, мне девятнадцать лет. И сколько я себя помню, я всегда была в своей семье человеком второго сорта. Причина до идиотизма банальна и противна: мой отец, Игорь, до дрожи в коленях хотел сына. Наследника, блин. А родилась я. Когда мама привезла меня из роддома, вместо радости дома был траур. Отец закатил дикий скандал и поставил моей матери, Ольге, ультиматум: либо она в самое ближайшее время рожает ему пацана, либо он собирает вещи и сваливает, оставляя её одну с грудным ребёнком на руках...

Всё началось три года назад. У моего старшего брата Игоря биография всегда была, мягко говоря, бурной. Постоянно куда-то встревал, искал приключения на свою пятую точку, и в итоге умудрился схватить реальный срок. Ничего такого сверхкриминального, но сел плотно и надолго. Мы с мамой, естественно, переживали, ночами не спали, поддерживали его как могли, собирали и отправляли тяжеленные передачи. И вот в один из самых обычных дней Игорь звонит мне по видеосвязи из колонии. Телефон они там как-то достали, дело привычное...

Десять лет. Просто вдумайтесь в эту цифру. Десять лет я прожила с человеком, который умудрился пройти путь от подтянутого, амбициозного спасателя МЧС до обрюзгшего, полуживого существа, которое буквально вросло в наш диван. Когда мы познакомились, Егор был парнем мечты. Высокий, плечистый, куча планов, постоянный адреналин. Девчонки со двора мне завидовали. А потом случился тот злополучный вызов. Пожар в двухэтажном частном доме, обрушение балки. Егор тогда спас двоих детей, вытащил их буквально на себе, но сам прилично пострадал — сломал ногу в двух местах, плюс сильное сотрясение...

Всё началось шесть лет назад. Моя мама пропала без вести. Это случилось во время круиза, который они с отцом так долго ждали. Лайнер потерпел крушение. Отца спасли, он провел в воде несколько часов, а маму так и не нашли. Поисковая операция, суды, бесконечные опознания каких-то вещей — это был ад. Я тогда буквально выла по ночам в подушку. Отец, Петр Игоревич, держался как скала, но я видела, что внутри он просто выгорел дотла. Мы были вдвоем против всего мира, поддерживали друг друга как могли...

Всё началось, когда мы с сестрой Ингой были еще подростками. У мамы, видите ли, «охладели отношения» с отцом. Ей не хватало романтики, бабочек в животе и прочей ванильной фигни из женских романов. И что она сделала? Правильно, нашла какого-то турецкого бизнесмена, который когда был деловым партнером нашего отца и укатила жить в солнечную Анталью, оставив отца с двумя несовершеннолетними девчонками на руках. Перед уездом она пафосно заявила, что «хочет простого женского счастья», а мы уже взрослые, поймем...

Начну с того, что мама моего мужа, Ирина Сергеевна, невзлюбила меня с первой секунды. Вот знаете этот тип женщин? Такой вечно недовольный танк в цветастом платке, который улыбается тебе в глаза, а сама мысленно выбирает, в каком гробу ты будешь лучше смотреться. Женя у неё — единственный сын. Свет в оконце, гордость семьи и далее по списку. И тут появляюсь я. Она не атаковала в лоб, нет. Она брала измором. Приезжает в гости и давай: «Ой, Лерочка, а что это у вас за тарелки такие дешёвые? Из фикс-прайса? Ну ничего, сыночек потерпит, он у меня неприхотливый»...

Начнем с того, что мы с Валерой женаты ровно год. Обычный брак, среднестатистическая московская реальность. Живем в моей двухкомнатной квартире, которую мне оставили родители, практически в центре. Работаем, крутимся, планируем будущее. Валера — нормальный мужик, я его люблю, и в принципе у нас всё было отлично. Ну, знаете, бывали обычные бытовые терки типа «кто не помыл сковородку» или «почему твои носки опять живут своей жизнью под диваном». Всё это рассасывалось за пять минут. Если бы не одно...

Короче, устраивайтесь поудобнее, сейчас я расскажу вам историю о том, как за пару недель моя «идеальная» жизнь превратилась в филиал дурдома, а мой благоверный доказал, что у мужчин кризис среднего возраста вымывает из башки последние остатки серого вещества...

Меня зовут Юля, мне 26 лет. Несколько месяцев назад у нас с моим мужем Эриком родился сын. Мы были, как мне казалось, идеальной, счастливой парой. Ну, знаете, стандартный рай социальных сетей: любовь до гроба, совместные планы, ипотека, обустройство детской. Но реальность после роддома быстро бахнула обухом по голове. Сын оказался невероятно капризным. Он плакал. Нет, он не просто плакал, он орал. Орал круглосуточно, с перерывами на сорок минут чуткого сна, во время которого я боялась даже дышать...