Между строк души

Она ждёт двойню, но не покупает распашонки и не готовит кроватку. Вместо этого Юлия ищет в чужих городах людей, которые заберут её детей навсегда. Плесень на стенах, пьяная мать и пустой холодильник — вот что она может им дать. А хочет — любовь, тепло и будущее. Четыре главы от первого лица о самой страшной и самой правильной материнской жертве. Я стою посреди кухни и смотрю на трещину на стене. Она идёт от потолка к полу, и каждую весну становится шире. Когда я была маленькой, бабушка белила эту стену перед каждым праздником...

начало Глава 3. Человек, который не выгонит Прошёл год. Ольга не узнавала себя. Не потому, что изменилась внешне — хотя волосы стали длиннее, а морщины вокруг глаз глубже. Изменилось что-то внутри. Она перестала просыпаться в пять утра от страха, что их выгонят. Перестала проверять, закрыта ли дверь на замок. Перестала вздрагивать, когда звонил телефон. Роман сделал всё, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Он купил детскую кровать для младшего. Стол для Егора. Полку для Ольгиных книг — она не читала уже лет пять, но книги хранила...

Начало Глава 2. Два чемодана и дождь Комната, которую снимала Ольга, выходила окнами на север. Солнце заглядывало туда раз в день — на десять минут ближе к вечеру. Остальное время было серо и сыро. Ольга привыкла. Она просыпалась в шесть. Младший уже не спал — возился в люльке, кряхтел, тянул ручки. Она брала его на руки, кормила, переодевала. В семь будила Егора. Он не любил просыпаться, прятался под одеяло. — Егор, садик, — говорила она. — Вставай. — Не хочу в садик. — А хочешь снова к бабушке? Егор замолкал и вставал...

Ольга проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. — Вставай, — сказал Максим. — Мать приехала. Она не сразу поняла, что происходит. За окном было темно. Дети спали рядом — Егор на кровати, младший в люльке. Ольга села, потёрла лицо. Три часа ночи. — Зачем? — спросила она. Максим не ответил. Он уже вышел из комнаты. В коридоре горел свет. Мать Максима стояла в пальто, не сняв обуви. Она смотрела на Ольгу так, будто та была чужой. Будто всегда была чужой. — Собирай детей и уходи, — сказала она...

Первые дни после разговора у нотариуса прошли в странной тишине. Свекровь не звонила. Ирина тоже исчезла. Андрей ходил по квартире, как потерянный, несколько раз начинал разговор и замолкал. Елена не давила. Она делала то, что делала всегда: убирала, готовила, стирала. Но теперь она делала это для себя. И впервые за много лет не ждала благодарности. На третий день Валентина Петровна всё-таки позвонила. Трубку взял Андрей. — Сынок, ты с ума сошёл? — голос матери был напряжённым, но уже не крикливым...