ПоразмыслимКа

Когда артист исчезает со сцены внезапно, без финального поклона, публика всегда чувствует себя обманутой. Даже если формально никто ничего не обещал. С Валерием Леонтьевым вышло именно так. Не прощальный тур, не объявленная пауза, не «последний концерт» с цветами и слезами. Просто — отменённые даты, тишина, самолёт за океан и отсутствие объяснений. На протяжении десятилетий Леонтьев был человеком сцены в самом буквальном смысле. Его не просто слушали — на него смотрели. Костюмы, пластика, вызывающая подача, резкие жесты, нарочитый эпатаж...

Про Екатерину Порубель обычно говорят аккуратно. Слишком аккуратно — будто боятся нарушить тишину вокруг её имени. А тишина эта обманчива. Потому что в какой-то момент лицо этой актрисы знала вся страна: не глянцевое, не удобное, не «правильное», но цепляющее — как честный разговор без прикрас. После сериала Серафима прекрасная она внезапно оказалась в категории «народных». Не из тех, кого лепят продюсеры, а из тех, кого зритель принимает сразу — без уговоров. И тем страннее сегодня слышать: «А куда она делась?» Никуда...

Он умел смешить так, что зал взрывался смехом, а сам в это время внутри умирал от одиночества. В каждом фильме — короткий эпизод, одна реплика, неуклюжий жест, и этого хватало, чтобы зрители запомнили его на годы. Савелий Крамаров был человеком, которому смеялись вслед миллионы, но почти никто не догадывался, что смех этот стоил ему слишком дорого. Он не был героем эпохи, не был трибуном, не бросал вызов системе — просто жил, как мог. И всё равно оказался чужим в собственной стране. Его знали до последней интонации, но не знали самого...

Он должен был стать третьим человеком в космосе. Фотографии с его лицом ретушировали, имя вычёркивали из архивов, будто его никогда не существовало. Но среди тех, кто знал Григория Нелюбова, ни один не сомневался: если бы судьба повернулась чуть иначе — на орбите первым мог оказаться именно он. Есть старая чёрно-белая фотография: Королёв, Гагарин, Титов и ещё кто-то сбоку, в полутени. Неясная фигура, срезанная, расплывшаяся, словно в спешке вытертая ластиком из истории. Это и есть он — человек, который шагнул к звёздам, но сорвался раньше, чем успел подняться...

Есть люди, о которых невозможно сказать односложно. В них будто живут два человека — один для сцены, другой для жизни. И если на экране они сияют, вызывают улыбку и кажутся безупречными, то за кулисами часто прячутся усталость, сомнения и то самое слово, которого все боятся — вина. Валерий Гаркалин был из тех, кто умел быть добрым. Настоящим, без показного благородства. Его мягкость не была слабостью — в ней жила редкая способность понимать других, не унижая себя. Он не умел грубить, не умел ставить точку...