Улыбнись и Попробуй

Поздний ноябрьский вечер окутал город мокрым туманом. Алиса поднималась по лестнице своего дома, придерживаясь за перила. В голове всё ещё звучали аплодисменты — сегодня она защитила проект реконструкции исторического здания, над которым работала последние четыре месяца. Усталость приятно растекалась по телу, и единственное, чего хотелось — принять горячую ванну и выпить бокал вина в тишине собственной квартиры. Ключ привычно повернулся в замке. Алиса толкнула дверь и сделала шаг в темноту коридора...

Алина подняла взгляд от монитора, когда по офису прокатилась волна шёпота. Было начало девятого утра понедельника, время, когда сотрудники обычно сосредоточенно разбирали почту и планировали рабочую неделю. Но сегодня атмосфера изменилась — словно в тихий омут бросили камень. Через стеклянную перегородку она увидела его. Максим стоял у стойки ресепшена с огромным букетом алых роз — вызывающе ярким, неуместно пышным для офисного пространства. Его высокая фигура в дорогом тёмно-синем костюме выделялась среди утренней суеты...

— Хозяйка из тебя, конечно, так себе… Катя застыла с полотенцем в руках. Последняя тарелка скользнула обратно в раковину, брызнув мыльной водой на фартук. В кухне пахло лимонным средством и остывшим кофе. За окном мигал фонарь, бросая неровные блики на мокрую столешницу. Нина Константиновна стояла в дверном проёме, подобрав губы. Её шёлковый платок был повязан безупречно, даже после четырёх часов застолья. — Вот когда я гостей принимаю... — свекровь покачала головой, снимая кольцо и разглядывая его на свет...

Анна стояла на кухне с телефоном в руке. На экране мигало уведомление из банка — красным цветом, как сигнал тревоги: «Просрочка платежа. Начислены пени». Цифры расплывались перед глазами, но их смысл был предельно ясен. За спиной раздался звук помешиваемой ложечкой в чашке. Марина Викторовна стояла у окна, не оборачиваясь, размеренно мешала кофе. Утренний свет падал на её плечи, обтянутые шёлковой блузкой — новой, купленной на прошлой неделе. — Мам, тут банк пишет... — начала Анна, но голос предательски дрогнул...

— Сахар закончился, придётся без. Виолетта поставила на стол две кружки с чаем. Валентина Сергеевна кивнула, обхватила горячий фаянс ладонями. На столешнице лежал телефон невестки — экран то и дело вспыхивал уведомлениями. Игорь задерживался. Уже третий раз за неделю. Валентина Сергеевна скользнула взглядом по кухне. Пустая хлебница, приоткрытый шкафчик с одинокой пачкой макарон. В прихожей она заметила новую сумку — бежевую, с золотой застёжкой. — Виолетточка, а как вы с расходами справляетесь? Квартира съёмная, доставки эти...

Анна стояла посреди маленькой кухни, сжимая в одной руке аптечный чек, в другой — квитанцию за электричество. Белая пена шипела на конфорке, растекалась по плите, капала на пол. Запах горелого молока мешался с запахом валерианы — она только что выпила двадцать капель, самых дешёвых, по акции. За стеной у соседей громко смеялись. Телевизор в комнате бормотал что-то про горящие туры в Турцию — «всё включено, вылет в субботу, успейте забронировать». Она посмотрела на чек. Сто сорок семь рублей. Валериана, активированный уголь, пластырь...

Раннее утро просачивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на кухонном полу бледные полосы света. Анна Петровна Корнилова, женщина за шестьдесят с коротко стриженными седыми волосами, осторожно вышла из гостевой комнаты и босиком направилась к раковине — хотелось выпить воды. На полпути она резко остановилась. Подошвы прилипли к линолеуму с неприятным чавкающим звуком, будто кто-то разлил сладкий чай и так и не удосужился вытереть. Анна Петровна машинально посмотрела вниз — ступни уже покрылись сероватым налётом, смесью пыли и чего-то липкого...

Поздний вечер опустился на маленькую кухню, окутав её жёлтым светом старой люстры. Валентина Сергеевна Пахомова стояла у стола, сжимая в руках телефон. На экране светилось сообщение от сына: «Мам, срочно нужно занять. Завтра платеж, иначе штраф». На столе аккуратно разложенные веером, лежали квитанции за коммуналку. Валентина Сергеевна всегда раскладывала их именно так — по датам, по суммам, чтобы ничего не забыть, ничего не пропустить. Она тяжело вздохнула и подняла глаза на мужа. Иван Петрович сидел за столом, держа в руках газету, но не читал — смотрел поверх неё, прямо на жену...

Елена проснулась раньше будильника. За окном только начинало светать, а она уже сидела на кухне с чашкой свежесваренного кофе. Суббота обещала быть хорошей — запланирована пробежка в парке, потом поход за продуктами на неделю, может быть, даже получится заглянуть в книжный магазин. Она натянула спортивные леггинсы и искала в шкафчике наушники, когда на кухню вошла Нина Васильевна. Свекровь жила у них уже третий месяц — временно, пока делала ремонт в своей квартире. По крайней мере, так было заявлено изначально...

— Вам кого? Мужчина стоял в дверном проёме — небритый, в растянутой майке и клетчатых штанах. За его спиной на вешалке теснились чужие куртки: красная женская, детская синяя с капюшоном. Ирина смотрела на него, не понимая. Из квартиры тянуло жареным и кофе. Играла музыка — что-то ритмичное, молодёжное. — Мы снимаем эту квартиру, — мужчина переступил с ноги на ногу. На полу у порога стояли чужие тапки — разношенные, войлочные. — Хозяин — Денис Мельников. Если у вас к нему вопросы, звоните ему. Он уже потянул дверь на себя...

Воскресное утро начиналось идеально. Елена стояла у окна в уютном махровом халате, обхватив ладонями тёплую чашку кофе. За стеклом медленно просыпался апрельский город — редкие прохожие с собаками, мокрые от ночного дождя тротуары, первая робкая зелень на деревьях. Дмитрий ещё спал, и эта тишина казалась Елене драгоценным подарком. Она сделала глоток и прикрыла глаза. Резкий звонок в дверь прорезал утреннюю тишину так внезапно, что Елена вздрогнула всем телом. — Открывай, это я, компот принесла! — раздался громкий голос с лестничной площадки...

Поздним вечером Алина стояла в тесном коридоре съёмной квартиры, держа в руках детскую куртку. Из комнаты доносился голос бывшего мужа — спокойный, даже насмешливый. — Гордая, значит? Ну ничего... скоро поймёшь, каково это — без меня, — бросил Игорь, даже не повернув головы. Трёхлетний Миша заплакал, вцепившись в мамину ногу. Алина машинально погладила его по голове, но смотрела на широкую спину мужа, который уже шёл к двери. В этот момент она впервые поняла с абсолютной ясностью: назад дороги нет...