Улыбнись и Попробуй

,— А что у нас на ужин? Андрей задал этот вопрос буднично, будто ничего в мире не изменилось. Он стоял в дверях кухни с пакетом продуктов, ещё не сняв ботинки, и улыбался знакомой улыбкой человека, вернувшегося домой после обычного рабочего дня. Вера не ответила. Она молча подняла перед собой лист бумаги — кредитный договор на четыреста восемьдесят тысяч рублей, срок пять лет, ежемесячный платёж почти тринадцать тысяч. В графе заёмщика чёрным по белому стояло его имя — Андрей Козлов. Минуту назад...

— Мам, ну что ты так смотришь? Мы просто хотим продать эту квартиру. Нам с Денисом нужна первоначальная сумма на наше жильё. Лидия Михайловна стояла у кухонного окна и не сразу поняла смысла сказанного. Слова дочери как будто произносились на незнакомом языке — знакомые звуки, но значение ускользало. Она медленно перевела взгляд на незнакомца за столом. Денис сидел расслабленно, листал бумаги двумя пальцами, словно читал меню в кафе. Перед ним лежали документы на её квартиру. Женщина подошла к столу и молча забрала папку...

— Она ведь понимает, что мы только ипотеку выплачиваем почти сорок тысяч? — спросил Денис. Вера смотрела на лист бумаги, где внизу красовались крупные цифры: «35 000 рублей в месяц». Именно столько требовала через суд Лариса Павловна — свекровь, женщина пятидесяти девяти лет, которая, судя по исковому заявлению, «посвятила сыну лучшие годы жизни». Перед Верой на кухонном столе лежало всё: квитанции за коммунальные, выписка из банка, кредит за машину, ипотечный график. И посередине — судебная повестка...

— Ты вообще представляешь, сколько ты вчера съел? Андрей стоял на кухне с телефоном у уха и поначалу решил, что брат шутит. Роман любил иногда так — сказать что-нибудь неожиданное, потом засмеяться. Но смеха не последовало. — Два салата, горячее, сырная тарелка, десерт. Несколько бокалов вина. Я специально посмотрел цены — на тебя одного почти пять тысяч ушло. При том что часы твои стоили дешевле. Подсчёт денег его почти не задел. Задело другое. Весь вечер, пока они сидели за столом, смеялись, слушали музыку — брат считал...

— Можете забрать свою квартиру. Я в этом сарае жить не собираюсь. Ирина Викторовна перечитала сообщение дочери три раза подряд. Потом ещё раз. Буквы не менялись. Она стояла на кухне, держа телефон обеими руками, и за окном уже темнело. Ещё вчера они с Валерием стояли в пустой, пахнущей свежей краской комнате и переглядывались с той тихой радостью, которую не надо объяснять словами. Они сделали это. Наконец-то сделали. Теперь в семейном чате висело требование: продать, купить другую — в центре, с большой кухней, с подземным паркингом...