Ухум Бухеев

Несмотря на возраст, Таню редко воспринимали как «просто девушку». В её голове всё было разложено по полочкам: жизнь, работа, будущий муж — особенно будущий муж. Не абы кто, не «ну вроде нормальный», а штучный экземпляр. Чтобы рост, плечи, уверенность, чувство юмора, деньги, вкус — и всё это без перекосов. Не человек, а идеально собранный набор параметров. Она даже для себя это формулировала почти сухо: «мачо, но с мозгами». Работала Таня учительницей младших классов — первый год, первый «Б», первый опыт. Дети её любили, родители уважали, коллеги одобрительно кивали: серьёзная, собранная, не разменивается...

Несмотря на возраст, Таню редко воспринимали как «просто девушку». В её голове всё было разложено по полочкам: жизнь, работа, будущий муж — особенно будущий муж. Не абы кто, не «ну вроде нормальный», а штучный экземпляр. Чтобы рост, плечи, уверенность, чувство юмора, деньги, вкус — и всё это без перекосов. Не человек, а идеально собранный набор параметров. Она даже для себя это формулировала почти сухо: «мачо, но с мозгами». Работала Таня учительницей младших классов — первый год, первый «Б», первый опыт...

Марина курила не потому, что ей это нравилось. Если бы её спросили напрямую, она бы даже поморщилась и сказала, что давно собирается бросить, просто всё как-то не до того. И это было бы правдой — такой же привычной, как утренний кофе или вечное «потом». — Бросала бы ты это своё курение, Мариша, — сказала мать, не повышая голоса, но с тем усталым оттенком, который всегда раздражал сильнее, чем прямые упрёки. Марина сидела за столом, крутила в пальцах сигарету и смотрела в окно. Ей не хотелось спорить,...

Толик шёл домой в паршивом настроении, и поначалу это было вроде обычное раздражение — то самое, которое легко объясняется чужой невнимательностью и собственной усталостью. Полина не отвечала на звонки уже несколько часов, сообщения оставались без ответа, и это выбивало из привычного ритма сильнее, чем он готов был себе признаться. Он привык к её присутствию даже тогда, когда её не было рядом. К коротким сообщениям, к этим незаметным отметкам жизни: «Я дома», «Поставила суп», «Пойду немного полежу»...

Когда Вероника впервые пришла в дом Алексея, ей показалось, что здесь не принято говорить громко. Она так и поступала: говорила тише обычного. Не потому, что её об этом просили — просто так получалось само собой. Дом казался каким-то немного непривычным. В прихожей пахло воском и старым деревом, на стене висели тёмные фотографии в простых рамках, а на полке стояли иконы и книги, которые она раньше видела только в церковных лавках. Алексей тогда улыбнулся её осторожности. — Расслабься, — сказал он...