Ухум Бухеев

Когда Вероника впервые пришла в дом Алексея, ей показалось, что здесь не принято говорить громко. Она так и поступала: говорила тише обычного. Не потому, что её об этом просили — просто так получалось само собой. Дом казался каким-то немного непривычным. В прихожей пахло воском и старым деревом, на стене висели тёмные фотографии в простых рамках, а на полке стояли иконы и книги, которые она раньше видела только в церковных лавках. Алексей тогда улыбнулся её осторожности. — Расслабься, — сказал он...

Дорога домой тянулась мимо нового супермаркета — слишком яркого для этого серого вечера, да и вообще для этого мрачного, унылого квартала. За стеклянными витринами всё выглядело как будто из другой жизни: аккуратные пирамиды фруктов, холодный блеск витрин с нарезкой, баннеры с обещаниями лёгкой радости — «скидка», «акция», «выгодно». Юля замедлила шаг. Хлеба надо. Только хлеба. На сегодня и на утро. Она даже мысленно повторила это, как заклинание. Можно было свернуть к маленькому магазинчику у дома — там быстрее, проще, без лишнего навязчивого сервиса...

Есть в ночных пригородных поездах странное ощущение — будто тебя ненадолго вырывают из обычной жизни и помещают в промежуток между «было» и «будет». Пустые вагоны, редкие огни за стеклом, собственное отражение, плывущее рядом — всё это создаёт иллюзию, что сейчас может случиться что угодно. Иногда — действительно случается. В тот вечер я ехал за город. Осень уже дожала сезон, дачи опустели, и вагон оказался почти стерильным от людей. Почти. Она появилась неожиданно — не вошла, а именно возникла рядом, словно пересела из соседнего измерения...

Ключ провернулся туго, будто дверь не хотела впускать её с первого раза. Пришлось надавить плечом. Щёлкнул замок — и всё стихло. Тишина. Она даже не сразу вошла. Постояла на пороге, вслушиваясь, как будто кто-то должен был кашлянуть из глубины квартиры, уронить кружку, включить телевизор, громко выругаться. Но не было ничего. Ни чужого дыхания, ни шагов, ни чужой жизни. Только пустота. — Ну здравствуй… — сказала она вслух и сама же усмехнулась. Квартира пахла краской и чем-то новым, ещё не успевшим стать домом...

В этом посте добавлены выгоднее промокоды на скидку. Обязательно скриньте , делитесь с близкими и экономьте. ✈️Яндекс Путешествия ◾️PF-ALLI5OO-IGBSS — Скидка 1 500 ₽ от 15 000 ₽ на одно бронирование для всех пользователей в приложении и на сайте 🔗Бронируйте по ссылке https://travelyandex.prfl.me/uhumbuheev/9r2r7s?erid=2RanymdXZjG Реклама. ООО "ЯНДЕКС.ВЕРТИКАЛИ", ИНН 7704340327. erid: 2RanymdXZjG 🍿Яндекс Афиша ◾️EV546502 —...

Север, воля, надежда. Страна без границ. Снег без грязи — как долгая жизнь без вранья. Вороньё нам не выклюет глаз из глазниц, Потому что не водится здесь воронья. Владимир Высоцкий. Белое безмолвие Никита не помнил точного дня, когда это началось. Наверное, около тридцати — тот возраст, когда человек вдруг понимает, что жизнь не бесконечна, и некоторые желания уже нельзя откладывать «на потом». До этого Север существовал для него где-то на краю карты — белое пятно с редкими названиями. Но однажды...

Он приезжал в этот посёлок каждое лето, будто возвращался в место, где его никто не держит и никто не ждёт. Море здесь было сероватым, не открытки с бирюзой, а настоящее — с водорослями у кромки, с тяжёлым запахом соли и железа от старого пирса. Туристы считали это место «атмосферным», он же ценил другое: здесь можно было раствориться, даже потому, что в городе его звали Артёмом, а здесь — Виктором. Работал он монтажником лифтов, человеком, который возвращает движение застрявшим кабинам. Работа требовала точности и хладнокровия, и он обладал обоими качествами в избытке...

Она бежала не потому, что любила экстрим. Она бежала потому, что в голосе того типа уже не было шутки. Сначала всё выглядело безобидно — слишком близко стоял, слишком долго смотрел, слишком уверенно касался её руки, будто право уже куплено. Она смеялась натянуто, делала шаг назад, ещё шаг. А он делал шаг вперёд. Когда в его глазах промелькнуло раздражение от её отказа, внутри что-то щёлкнуло — древний, животный механизм выживания. Девушка сорвалась с места резко, не оглядываясь. Сначала слышала его шаги, его окрик — уже без притворства, с металлической ноткой...

Утро пошло наперекосяк с самого начала. Сначала отменили выездное совещание, потом позвонили из сервиса — машину оставят до завтра. Ехать в офис смысла не было, и Павел остался дома, впервые за много месяцев в будний день. Жена поднялась рано, и пока он тихо переругивался с секретаршей, сообщавшей по телефону неприятные новости об отмене совещания, готовила к приёму клиентов маленькую комнату, которую называла кабинетом. Когда-то там стоял его письменный стол, но теперь — удобное кресло, лампа с тёплым светом, коробки с инструментами и аккуратные флаконы...

Над городом висел вязкий туман, такой плотный, что фонари казались мутными аквариумами, в которых медленно плавал жёлтый свет. Кирилл терпеть не мог такие вечера: казалось, будто мир задыхается и ждёт, когда кто-нибудь наконец выключит его из розетки. Телефон зазвонил в третий раз подряд. Кто-то настойчиво стремился нарушить его сонный покой. Вера, младшая сестра, с которой его связывала нежная дружба. — Если ты сейчас не приедешь, я, наверное, сделаю глупость, — сказала Вера без приветствия. Он узнал этот голос: тихий, с надломом, как будто она уже плакала и устала плакать дальше...

Лена возвращалась домой поздно, усталая после длинного рабочего дня, когда на перекрёстке раздался резкий визг тормозов, глухой удар — и тишина, от которой закладывает уши. Машина, тёмная, без включённых фар, рванула дальше, словно испугалась содеянного, и исчезла за поворотом. На асфальте остался человек. Она не помнила, как побежала. Просто оказалась рядом, на коленях, чувствуя холод, пробирающий через джинсы. Парень был жив — это стало ясно по хриплому, неровному дыханию. Лицо бледное, губы в крови, взгляд мутный, но ещё осмысленный...

Юра всегда считал, что жизнь – это что-то вроде инструкции к бытовой технике: если делать всё правильно, она будет работать. Не идеально, но терпимо. Главное – не нарушать правила. Он рано женился. Не потому что «надо», а потому что так получилось: встретил Лену, тихую, упрямую, серьёзную. Она умела слушать и не задавала лишних вопросов. С ней было спокойно, а спокойствие казалось самым надёжным фундаментом. Жили на съёмной однушке у МКАДа – тесно, далеко от всего, кроме трассы. По утрам они ехали на работу почти два часа, вечером – столько же обратно...