У соседки: Живые истории

В субботу, часов в восемь утра, Ксения вышла с кружкой чая на крыльцо и увидела, что у Веры Павловны открыта калитка. Первой мыслью было: почудилось. Протёрла глаза, сделала глоток. Нет, не почудилось. Калитка стояла нараспашку, а за сеткой-рабицей, на участке, ходил какой-то мужик в серой ветровке. Поднимал картонные коробки, что-то перекладывал. Ксения смотрела минуту, не меньше. Вера Павловна умерла в октябре прошлого года. СНТ «Рябинка» в Раменском районе, посёлок небольшой, дачников хорошо если сотня...

Веруня остановилась и оглянулась. Участок был явно чужой, крапива по пояс, малина лезет через всё, дорожку не видно под одуванчиками. Откуда она тут взялась вообще? Вот эта щель в заборе, которую она приняла за тропинку к реке, оказалась, понятное дело, чужой калиткой. Нога скользнула на мокрой ботве, и Веруня схватилась за ветку смородины. Ладонь обожгло крапивой. Она выругалась, тихо, с достоинством, и посмотрела на льняные брюки. Правое колено было в земле. Блузка, итальянская, ей на день рождения в прошлом году, зацепилась рукавом за какой-то гвоздь, и рукав порвался...

Надька вышла из автобуса и остановилась. Ветер тут же поймал её за капюшон и дёрнул назад, будто сказал: «Куда пошла». Вернуться бы. Магазин через двор, ботинки уже промокли, и холодильник совсем пустой. Пятёрочка работает до двадцати трёх, успеет. Надька подтянула капюшон под подбородком и пошла, наклонив голову против ветра. В Перово в феврале так и бывает: с утра слякоть, к вечеру подморозит, и начнёт нести с запада снежную крупу прямо в лицо. Надька переехала сюда полгода назад, купила наконец двушку в «Парковом», новостройке на улице Вешняковской...

Елена Ивановна заметила конверт не сразу. Сначала закрыла за ними дверь, постояла в прихожей. Из подъезда доносился голос Максима, что-то говорил по телефону, уже на улице. Потом всё стихло. Воскресенье. Половина двенадцатого. Капель за окном, третий день подряд, и снег в Авиастроительном стаял до самого асфальта. Она прошла на кухню, убрать со стола, поставить чайник. И только тогда увидела: на подоконнике, рядом с горшком с фиалкой, лежал конверт. Обычный белый, без марки. Сверху, листок в клетку, сложенный вдвое...

Электричка с Казанского шла почти пустой. Октябрь, среда, половина одиннадцатого, дачный народ в основном уже отъехал неделю назад. Лидия Николаевна сидела у окна с большим пакетом на коленях, там гремели банки с закатками, которые она везла обратно в город. Что-то передумала оставлять на зиму. Или просто захотелось порядка. Телефон зажужжал. На экране — «Наташа». — Мам, привет. Слушай, мы с Максимом в субботу думаем приехать. Ну, к тебе на дачу. Воздуха глотнуть, картошку выкопать, если есть ещё...