ТВ Совхоз

фермер Николай Маслов Защита прав крестьян и фермеров: борьба с рейдерством, коррупцией чиновников и беззаконием судов на местах Я всегда рассказываю об аналогиях, которые возникают у меня в мыслях. Есть такой вид боевых искусств — карате-до, где удары обозначаются, но не наносятся. Громко кричат, машут руками, но по морде никому не дают. Последние лет 20 мы в стране занимаемся именно этим: громко обозначаем удары, кричим, но обидчикам так никто по морде и не дал. Я хочу обратиться к новосибирцам, у которых сейчас вырезают скот...

Я не объявляю создание партии и не зову никого “под знамёна”. Мне интереснее другой вопрос: при каких условиях обычный человек снова поверит, что его участие что-то меняет? Анализ политического неучастия заставил меня задуматься: на каких условиях люди вообще готовы снова становиться граждански активными? Не просто раз в несколько лет прийти на выборы. Не спорить на кухне. Не писать раздражённые комментарии. А именно участвовать: видеть проблему, находить других людей, вместе действовать и доводить дело до результата...

Есть люди, на которых смотришь — и сразу понимаешь: они не из тех, кто отступает. У Натальи Гаряевой такие глаза. Голубые. Почти как небо над Полтавской, когда ветер разгоняет дым и над рисовыми полями снова появляется чистый свет. В этих глазах нет позы, нет показной героики, нет желания понравиться. В них есть другое — прямота. Позже я узнал: эти глаза Наталья унаследовала от отца. И, кажется, не только глаза. Её отец, Юрий Трубачёв, был человеком, которого трудно было сдвинуть с места — даже тем, кто привык сдвигать людей силой, страхом и протоколами...

АНАЛИТИЧЕСКОЕ ДОСЬЕ: ДЕЛО ФЕРМЕРА НИКОЛАЯ МАСЛОВА 1. Предыстория Николай Маслов является индивидуальным предпринимателем и главой крестьянско-фермерского хозяйства (КФХ), ведущим свою деятельность в станице Дмитриевской Кавказского района Краснодарского края. До начала активной фазы конфликта спорные земельные угодья принадлежали местному колхозу, который в 1988 году обеспечивал 1864 рабочих места и обладал развитой сельскохозяйственной инфраструктурой (животноводческие фермы, стройцех, автогараж)...

Я всё чаще думаю не о том, нужен ли государству искусственный интеллект. А о том, кому именно он сегодня служит. Недавно в Геленджике я увидел почти готовую метафору: на входе в городскую управу — ИИ-турникет с распознаванием лиц, рядом — охранник, ручной контроль, привычная настороженность. Как будто технологии пришли, а доверие — нет. Ведь ИИ можно использовать по-разному. Можно — чтобы быстрее помогать людям, разбирать обращения, снимать лишнюю бюрократию, находить слабые места в управлении...