Никола | Клуб журналистики

— Аллочка, ну не дрожи ты так над этой чашкой, — Инга Борисовна, поджав губы, проследила за тем, как невестка достает из серванта костяной фарфор. — Подумаешь, ЛФЗ. У меня у самой такой сервиз был, еще мамин, пока ты его не разбила, когда мы вам с Сашей посуду на новоселье перевозили. Вера замерла. Чашка, тонкая, почти прозрачная, зависла в воздухе. Прошлое, о котором она предпочла забыть, всколыхнулось в груди неожиданной болью. Тот переезд был девять лет назад. Они с Сашей только купили эту «трешку» в новостройке — голые стены, стяжка на полу и бесконечные кредиты...

— Лен, ну ты можешь хотя бы на секунду отвлечься от своего планшета? Я с тобой разговариваю. — Кирилл, я не в планшет смотрю, я смету на кухонный гарнитур перепроверяю. Если мы не закажем его на следующей неделе, цены опять подскочат, как в прошлом квартале. — Да подожди ты со своей кухней! Я о живом человеке говорю. У Светы тяжелая ситуация. Ей реально некуда идти. Ипотека, двое детей, мужик ее бросил с долгами. Она моя родная сестра, Лен. Ты это понимаешь или нет? — Я всё понимаю, Кирилл. Я прекрасно помню, кто такая Света...

— Ты можешь мне объяснить, что это за цирк? — голос Веры сорвался на высокой ноте, когда она увидела содержимое сумок, которые Илья, её муж, составлял ровными рядами у порога. — Я спрашиваю, зачем ты притащил в дом пять килограммов сала? Мы что, свиноферму открываем? Илья выпрямился, хрустнув поясницей, и посмотрел на жену взглядом нашкодившего школьника, который, однако, уверен, что прощение всё равно получит, стоит только похлопать ресницами. — Верунчик, ну не кипятись. Это мать передала. У соседей кабанчика забили, вот она и взяла по дешевке...

— Верочка, ну перестань, — Инга говорила тихо, пытаясь сдержать раздражение в голосе, — это просто пирог. Обычный яблочный пирог. Вера, младшая сестра её мужа, театрально отодвинула тарелку и скривила губы так, словно ей предложили отведать опилок. — Обычный? Инга, в хороших домах в шарлотку кладут корицу и кардамон. Это называется вкус. А это... — она брезгливо ткнула пальцем в румяную корочку, — просто бисквит с кислятиной. Паш, ну скажи ты ей! Её муж, увалень Паша с вечно масляными глазами, лениво оторвал взгляд от телевизора, где шёл футбол...