Алик Бездумный

Дети всегда чувствовали это. Они знали, что темнота — это не просто отсутствие света. Это что-то живое, пугающее. Они включали свет в комнатах, даже если это было днем, и никогда не заглядывали под кровать перед сном. Они знали, что там что-то есть. Что-то, что смотрит на них. Взрослые, конечно, смеялись над этим. Они говорили, что это просто фантазии, нужно меньше смотреть по телевизору ужастики. Но они лгали. Они знали, что темнота — это не просто пустота, просто научились игнорировать этот страх. Они научились не смотреть в углы комнат, не замечать, как тени двигаются, когда никто не смотрит. Они научились жить с этим, потому что у них не было выбора. Но иногда темнота напоминала о себе. Маленькая Лиза всегда боялась темноты. Ее родители, как и все взрослые самоуверенно говорили бояться нечего, что негоже такой большой девочке бояться и бегать к ним спать. Лиза слушала их взрослые размышления и от них ей становилось еще страшнее, она знала точно, что они ошибаются. Она чувствовала, как темнота смотрит на нее, как она шепчет что-то, чего она не может понять. Она всегда скорее бежала к выключателю, чтобы скорее включить свет и не оставаться одной в темноте. Вечером, когда родители ушли в гости, оставив ее с няней, Лиза уютно устроилась у себя в комнате, напрочь забыв о своем страхе. Она играла с куклами в своей комнате, устроив чаепитие. Няня, молодая девушка по имени Анна, сидела в гостиной и смотрела телевизор. Во время светской болтовни с куклами девочка почувствовала как ее руки похолодели, по коже поползли противные мурашки. Она словно услышала дыхание из большого деревянного шкафа в своей комнате. Лиза пулей вылетела из комнаты и бросилась в объятия няни, рыдая попросив ее проверить шкаф в ее комнате. Анна сперва немало испугалась, но потом засмеялась и согласилась. — Ничего там нет, — сказала она, открывая шкаф. — Видишь? Просто твои игрушки. Но Лиза видела, как тени в углу комнаты шевельнулись. Она видела, как что-то мелькнуло в зеркале, но когда она обернулась, там никого не было. Она хотела сказать Анне, но та уже вернулась в гостиную. Лиза почти успокоилась, легла в кровать и натянула одеяло до подбородка. Она включила ночник, но его свет казался слишком слабым, чтобы прогнать темноту. Она закрыла глаза и попыталась уснуть, но через некоторое время услышала звук. Это был тихий, едва уловимый звук, как будто кто-то царапал стену. Она открыла глаза и увидела, что ночник погас. Комната была погружена в полную темноту. Она хотела закричать, но голос застрял у нее в горле. Она чувствовала, как что-то движется в комнате. Что-то большое, древнее, что-то, что не должно было быть здесь. Она услышала шепот. Слова были непонятны, но они вызывали у нее чувство глубокого, животного ужаса. Она почувствовала, как что-то коснулось ее ноги, и закричала. Анна вбежала в комнату и включила свет. Постель была разбросана по комнате, шкаф и окно раскрыты настежь. Комната была пуста.

Марк всегда думал что всякие психологические болячки это что то из кино. Он работал бухгалтером, жил в небольшой квартире на окраине города и часто мечтал. Жизнь его была рутиной и как не странно он предпочитал, чтобы так и оставалось. Но все изменилось в ту ночь, когда он впервые увидел Ее. Сначала это был просто сон. Он стоял в бесконечном коридоре, стены которого были покрыты черными, пульсирующими жилами. В конце коридора он увидел фигуру — высокую, худую, с длинными, как паутина, волосами. Она не двигалась, но Марк чувствовал, что она смотрит на него, даже без глаз. Он попытался проснуться, но не смог. Проснулся он только утром, в холодном поту, с ощущением, что что-то не так. На следующий день он заметил, что мир вокруг него стал... другим. Тени казались слишком густыми, звуки — приглушенными, как будто он все еще спал. Он пытался убедить себя, что это просто последствия плохого сна, но вечером, когда он лег спать, сон повторился. Тот же коридор. Та же фигура. Но на этот раз она была ближе. С каждым днем сны становились все ярче, а реальность — все более размытой. Марк начал замечать, что вещи в его квартире двигаются, когда он на них не смотрит. Кофе в его кружке остывал за секунды, хотя он только что налил его. Зеркала показывали не его отражение, а ту самую фигуру из сна. Он начал слышать шепот, который доносился из ниоткуда. Слова были непонятны, но они вызывали у него чувство глубокого, животного ужаса. Однажды утром он проснулся и увидел, что его рука покрыта странными символами, которые он не мог прочитать. Они светились слабым, зловещим светом. Он попытался стереть их, но они не исчезали. В тот же день он заметил, что люди вокруг него начали вести себя странно. Они смотрели на него пустыми глазами, их лица искажались, когда они думали, что он не видит. Он слышал, как они шептали его имя, но когда он оборачивался, они делали вид, что ничего не происходит. Сны становились все более реальными. Теперь он не просто видел коридор — он чувствовал его. Пол был липким, как будто покрыт кровью, а воздух был густым и тяжелым, как будто он дышал не воздухом, а чем-то другим. Фигура в конце коридора становилась все ближе. Теперь он мог разглядеть ее черты — длинные, тонкие пальцы, которые заканчивались когтями, кожу, покрытую шрамами, которые двигались, как будто были живыми. И самое страшное — он начал понимать, что она знает его. Она знала его страхи, его тайны, его самые темные мысли. Однажды ночью он проснулся от того, что кто-то шептал его имя прямо в ухо. Он открыл глаза и увидел, что фигура из сна стоит у его кровати. Ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от его лица. Он хотел закричать, но не смог. Она протянула руку и коснулась его лба. В этот момент он почувствовал, как его разум разрывается на части. На следующий день он не смог проснуться. Он был в коридоре, но теперь он понимал, что это не сон. Это было что-то другое. Коридор был бесконечным, и он знал, что никогда не найдет выхода. Фигура шла за ним, всегда на расстоянии, но всегда рядом. Он чувствовал, как его разум медленно распадается, как будто его поглощает что-то древнее и бесконечно голодное. Иногда, в редкие моменты ясности, он понимал, что все еще лежит в своей кровати. Он чувствовал, как его тело медленно умирает, но он не может проснуться. Он слышал, как врачи говорят, что он в коме, но он знал, что это не кома. Это было что-то хуже. Что-то, что забрало его разум и не собиралось отпускать. И тогда он понял самое страшное: она не просто преследовала его. Она была им. Она была частью его, его страхами, его кошмарами, его самой темной стороной. И теперь она взяла контроль. Марк больше не пытался проснуться. Он знал, что это бесполезно. Он был в ловушке, и единственное, что ему оставалось, — это идти по бесконечному коридору, слушая шепот, который становился все громче и громче. И где-то в глубине своего разума он знал, что это только начало.