ТРОПИНКА

— Сноси, Дима. Или женись. Раиса Федоровна аккуратно, словно ставя хрустальную вазу, положила пухлую синюю папку на подоконник моего еще пахнущего свежей штукатуркой дома. В этой папке лежал приговор: три года моей жизни, два миллиона семьсот тысяч рублей кредитных и накопленных денег, и мечта о том, как мы с Аней и детьми будем жарить шашлыки на собственной веранде. Теперь все это принадлежало ей. Женщине, которая три года назад продала мне этот участок за десять тысяч рублей и исчезла в психиатрической клинике...

Я вошла в квартиру и сразу почувствовала этот запах. Смесь корвалола, старой пыли и чужих, резких духов. 'Шанель', кажется. Или качественная подделка. Сестра сидела на кухне, выпрямив спину, как школьница на экзамене. Перед ней на нашей старой клеенке в цветочек лежала стопка бумаг. Белые, хрустящие листы выглядели чужеродно среди чашек с отбитыми краями и сахарницы, которую мама купила еще в восемьдесят пятом. Марина подняла глаза. Взгляд был тяжелый, немигающий. Так смотрят на посторонних в метро, когда те наступают на ногу...

Я стояла у огромного, заляпанного пальцами окна на втором этаже районного суда и считала. Раз. Два. Три. Мать поднималась по широким гранитным ступеням так, словно каждый шаг давался ей ценой неимоверных усилий. Она опиралась на трость, тяжело переставляла ноги, делая картинные паузы на каждом пролёте. Сорок семь ступенек. Я знала их количество наизусть, пока ждала начала заседания. Варвара Ивановна играла свою роль безупречно. На ней было старое серое пальто, которое она не надевала лет пять, предпочитая ему добротный пуховик, купленный мной прошлой зимой...

Ключ не просто не поворачивался. Он даже не входил в скважину. Я стояла на лестничной клетке девятого этажа, где пахло жареной картошкой и кошачьей мочой, и тупо тыкала металлической пластинкой в глухую сталь. Сердце бухнуло куда-то в желудок. Неужели мама снова забыла закрыть на нижний замок и заперла на верхний? С ней такое случалось после химии. Руки слабели, путала ключи. Я нажала на кнопку звонка. Мелодия была чужая. Вместо нашего привычного 'Подмосковных вечеров' за дверью рявкнула какая-то электронная птица...

Экран телефона мигнул, вырывая меня из липкой утренней дремоты. Я потянулась за ним машинально, еще не открыв глаза толком. Наверное, снова спам или напоминание от банка о кредитке. Но это была не реклама. Я села на кровати так резко, что в глазах потемнело. Сердце ухнуло куда-то вниз, к желудку, и там замерло ледяным комком. На дисплее висела яркая, аляповатая открытка. Мультяшный медведь держал охапку разноцветных шаров, а над ним плясали буквы: 'С днем рождения, сынок! Папа тебя не забыл!' Степке сегодня исполнялось девять...