Алексей Траньков

советскую фантастику. Всё это когда-то тогда писалось с намёками и подмигиваниями для своих, с претензией на глубину и ширину, и вылилось это всё в пшик — режиссёр Герман снимал-снимал, снимал-снимал, ну и наснимал — смотреть это невозможно. Чтобы это читать и понимать, да ещё и удовольствие получать — надо быть продуктом той эпохи, а это никому не пожелаешь. Более того, там есть ещё и второй слой таинственности, для совсем избранных — советская многонациональная интеллигенция видела в «прогрессорах» самих себя, ибо так себя воспринимала — стоические рыцари посреди грязной реальности, и народец-то вокруг сам по себе неплохой, но когда ещё до нужного уровня дотянется...

Про Кашпировского надо понимать три вещи: 1. Его показывали по Центральному ТВ в прайм-тайм, официально, с диктором «Сейчас вашему вниманию будет представлено...». 2. Его подавали как врача, представителя традиционной медицины, руководителя республиканского медцентра в Киеве (ха-ха). 3. Ранее этого феномена не существовало — ничего подобного люди раньше не видели. Почему это важно? Люди безоговорочно верили телевизору, докторам и ранее совершенно не сталкивались с шарлатанством и эзотерикой. Сами явления были, но очень фрагментарно ограничивались гаданием на картах, перепечатыванием характеристик...

». Я увлекался тогда историей и теорией кинематографа, и страдал от убогости происходящего в отечественном кино. От этого фильма я воспрял. Он был в духе и в стиле великого кино, и после этого у меня появился любимый современный режиссёр. Потом «Изгнание» — я смотрел его в «Пионере» на Кутузовском, втайне от тогдашней подруги (потому что она ничего не понимала и всё бы мне испортила) — впечталение было уже не таким сильным, но я по-прежнему был в восторге. «Елену» я смотрел уже дома, на большом телевизоре — меня удивил выбор сценария, но с точки зрения искусства кино это по-прежнему была превосходная...