Байки старого лесника

Тяжелый предмет с глухим стуком опустился на наш кухонный стол, едва не задев тарелку с нарезанной докторской колбасой. Дешевая оберточная бумага в цветочек порвалась, обнажив облезлую коричневую кожу и заржавевшие металлические углы. На нашей тесной кухне в спальном районе Иркутска повисла вязкая, неуютная тишина. Пахло свежезаваренным чаем и вчерашним супом, но аппетит пропал мгновенно. — С днем рождения, Ксюша! — сладко пропела Надежда Васильевна, одергивая вязаный кардиган. — Вещь добротная, еще советская...

Вера Павловна брезгливо сдвинула край тетради ручкой, словно та была заразной. — Твои рисуночки в планшете никого не прокормят, — голос классной руководительницы эхом отскакивал от стен утихшего кабинета. — «Будешь как мать гнильем торговать!» — смеялась учительница, глядя поверх очков на сжавшуюся за задней партой Полину. С первой парты кто-то хмыкнул. Потом засмеялся второй. Через секунду хохотал весь класс. Полина сидела неподвижно. В старом рюкзаке лежал планшет — подарок, на который отец, чья спина совсем не гнулась, откладывал два года...

Спортивная сумка с глухим стуком шлепнулась на пуфик в тесной прихожей. Илья сгребал с верхней полки свои вещи: теплый шарф, перчатки, дорогие наушники, которые Таисия подарила ему на прошлый Новый год. В воздухе отчетливо пахло мужским лосьоном после бритья и застоявшимся душным воздухом. Таисия стояла в дверном проеме кухни. На ней был безразмерный серый кардиган, скрывающий фигуру. Она молча смотрела, как мужчина, ради которого она брала дополнительные смены и экономила на себе каждую копейку, суетливо запихивает вещи в баул...

— Эй, оглох?! Яна едва успела дернуть за капюшон щуплого пацана в огромной заношенной куртке. В сантиметре от них с мерзким визгом тормозов пролетел доставщик на электровелосипеде. Из-под колес брызнула ледяная ноябрьская жижа. — Разуй глаза, зеленый! — крикнул доставщик, не сбавляя хода, и скрылся за поворотом. Девушка отпустила капюшон. Пацан лет десяти шмыгнул носом и поправил съехавшую на брови вязаную шапку. Яна видела его тут каждый день — он терся у входа в бизнес-центр, просил мелочь у клерков...

Жесткая щетка с громким скрежетом снимала старую краску с дубового буфета. Я стерла въевшуюся древесную пыль со лба тыльной стороной ладони, стараясь не испачкать лицо, и потянулась к вибрирующему на верстаке телефону. В реставрационной мастерской стоял густой аромат растворителя, столярного клея и крепкого черного чая, который остывал в моей кружке еще с утра. — Реставрация мебели, Инна слушает, — ответила я, зажимая телефон плечом и продолжая счищать лак с резной дверцы. — Здравствуйте… Мне нужна...

— Слышь, налей-ка мне попить! Тяжелая ладонь с массивным золотым перстнем хлопнула по белоснежной скатерти так, что тонкие хрустальные фужеры жалобно звякнули. Тамара Ильинична медленно отложила десертную вилку на край фарфоровой тарелки. В просторном зале загородного ресторана «Сосновая падь» пахло печеными яблоками, розмарином и раскаленными дубовыми дровами из камина. За длинным столом у панорамного окна сидели двадцать взрослых, состоявшихся мужчин. Одетые в сшитые на заказ костюмы, с дорогими часами на запястьях, они вели себя на удивление тихо...

Тяжелая профессиональная игла уверенно прошла сквозь плотный драп пальто. Рита аккуратно потянула нить, стараясь не отвлекаться на гудение соседней швейной машинки в ателье. В помещении густо пахло горячим паром, перегретым утюгом и меловой пылью. Телефон в кармане рабочего фартука завибрировал второй раз подряд. Рита отложила инструмент для кроя, стряхнула с пальцев мелкие ворсинки и ответила. — Риточка, записывай адрес, — вместо приветствия раздался бодрый, напористый голос Зинаиды Федоровны. — «В понедельник жду у нотариуса, я продаю твою дачу»...

Липкий кофейный сироп медленно растекался по матовому керамограниту, подбираясь вплотную к стоптанным кроссовкам Олеси. — Ой, руки дырявые, — протяжно, с явной издевкой произнесла Римма Эдуардовна, начальница отдела кадров. Она картинно взмахнула пустым бумажным стаканчиком и бросила его мимо урны. — Вытирай давай. И побыстрее, у нас через час планерка. Не хватало еще, чтобы руководство по этой луже скользило. Олеся молча стиснула черенок швабры. В просторном коридоре консалтингового агентства пахло дорогим парфюмом, работающими принтерами и немного — хлоркой от ее ведра...

Скрежет металлической молнии на дорожной сумке прозвучал в тесной прихожей слишком громко. Стас с силой дернул замок, ткань натянулась и угрожающе затрещала. — Пойми, я перерос эти пеленки и вечный день сурка! — он отбросил в сторону не поместившийся свитер и раздраженно посмотрел на Олесю. — Я хочу развиваться, строить планы. А ты тянешь меня на дно со своими бесконечными жалобами на зубы, смеси и нехватку денег. Ты так и останешься ни с чем! Олеся стояла прислонившись к дверному косяку. На руках у нее тихо сопела годовалая Тая...

— Забирай щенка, а мать оставь, — рявкнул бизнесмен, отряхивая мокрый снег с воротника тяжелой дубленки. — Я тебе за бензин накину, и разойдемся по-тихому. Степан молча стоял посреди тесного коридора ветеринарной станции, сунув озябшие руки в карманы потертой рабочей куртки. От него густо пахло соляркой и морозным лесом. Позади него, в ярко освещенной смотровой, на стальном столе лежала взрослая хаски. Она едва переводила дух. А в металлическом лотке рядом с ней тускло поблескивали зеленые камни, которые дежурный врач всего минуту назад извлекла из поврежденного бока животного...

Старая петля кухонного шкафчика скрипнула так протяжно, что стало не по себе. Я провела влажной губкой по столешнице, стирая невидимые крошки. На кухне пахло сыростью от подтекающей трубы и старым маслом — вытяжка сломалась еще прошлой зимой. Сегодня моей младшей дочери, Кате, исполнялось шесть лет. Никаких шариков, никаких подарков. На столе сиротливо лежала начатая упаковка дешевых вафель и половина батона. Муж с утра буркнул дежурное поздравление, налил себе огромную кружку кофе и ушел в комнату, плотно прикрыв дверь...

— Твоя фамилия пахнет клеем и нищетой, я беру женину! — Денис бросил эту фразу, даже не глядя на меня. Мы стояли в фойе дорогого ресторана в центре Ростова. Официанты бесшумно носили подносы с закусками, откуда-то сверху лилась мягкая джазовая музыка. Мы только что закончили обсуждать меню для его предстоящей свадьбы — счет, разумеется, оплачивал я. Денис поправлял манжеты идеально сидящего пиджака, а я смотрел на свои руки. Обычные руки, с въевшейся в поры кожи темной краской, которую не берет ни одна пемза...