Сказки

«Сказка — ложь, да в ней намёк! Добрым молодцам урок». Эта пушкинская строка, знакомая с детства, идеально отражает двойственную природу сказок. С одной стороны, это мир волшебства, говорящих животных и невероятных приключений. С другой — тонкая система кодов, передающая из поколения в поколение представления о добре и зле, хитрости и простодушии, смелости и трусости. В сказках зашиты культурные и социальные нормы, которые мы усваиваем задолго до того, как учимся читать серьёзные книги. Сегодня на канале «Мир комиксов» — выпуск, посвящённый карикатурам на тему сказок и их героев...

Золотое? Да нет, пожалуй, - рассуждала Шурочка, рассматривая поднятое на тротуаре колечко. Симпатичное – три наклонных лепестка, на каждом бесцветный камушек. Большеватое. Только на указательном и держится. Вдруг вспомнилось когда-то услышанное: «Никогда не надевай чужие кольца, примеряя кольцо, примеряешь чужую судьбу». «Ну и пусть, - подумала Шурочка, - неужто моя судьба лучше – сплошные слёзы да одиночество». И рассмеялась своим мыслям: - Суеверия! А колечко так и осталось на указательном правой руки...

Книги Самуила Маршака в Советском Союзе издавались миллионными тиражами, а его имя было на устах у детей и взрослых. «Двенадцать месяцев», «Кошкин дом», «Вот какой Рассеянный» стали классикой детской литературы, согревая сердца огромного количества маленьких читателей. Но мало кто знал, сколько трагедий пришлось вынести автору этих светлых детских произведений. Какая вина по отношению к дочери не давала покоя Маршаку всю его жизнь? Как сложилась судьба его сыновей? И почему профессиональный переводчик...

«В некотором царстве, в некотором государстве...» С этих слов для многих из нас начиналось погружение в мир, где добро всегда побеждает зло, где лягушки превращаются в царевен, а серый волк может оказаться верным помощником. Сказочные персонажи — это не просто герои детских книг. Они — наш первый учебник по этике, психологии и социальным ролям. Золушка, Иванушка-дурачок, Баба-Яга, Красная Шапочка — мы встречаем их в колыбели, и они остаются с нами навсегда, превращаясь в культурные коды, понятные без каждому...

Мишка жил в стареньком доме, оставшемся еще от деда вдвоем с матерью на опушке леса. Дом стоял немного на отшибе, зато Мишке удобно было бегать в лес за грибами и ягодами, два шага шагнул и вот тебе пожалуйста – все дары леса. А грибник из Мишки был отличный, да и места грибные в лесу знал. - Закормил ты уже меня грибами, сынок, - бывало смеялась мать, как только он вновь притащит корзину грибов. – Я уж и насушила, и насолила, и жарехи наелась, да грибовницы вдоволь. А ты все таскаешь, хоть соседям унеси...

Однажды в самом сердце непроходимой чащи, когда робкий рассвет едва пробился сквозь густую завесу тумана, один Фавн с тоской ощутил неумолимый бег времени. Он осознал, что не просто состарился — как ехидно перешёптывались за его спиной юные нимфы, — а стал дряхлым, вонючим козлом. Однако самым обидным стало то, что юные обольстительницы больше не замечали бога. Они не внимали сладостным переливам его флейты, отвергали его ласки и поцелуи. Веселые мелодии сменились нескончаемым шепотом воспоминаний о давно минувшей юности, что для легкокрылых созданий было скучным и утомительным занятием...